ТВАРЬ

Автор: и.о. Минск, neytral @ yandex.ru 

Возрастная категория: R (не рекомендовано к прочтению лицам, не достигшим 16-летнего возраста)

Размещение: Пишите, договоримся.

Над ухом мерзко зудит комар. Воева тварь залетает то справа, то слева, словно пользуясь собственной безнаказанностью, и кусать медлит. Да уж тяпай, что ли, быстрее, только звенеть прекрати!

Противный писк затихает – видно, кровосос нашел на моей уязвимой шкуре особенно вкусное местечко.

Разумеется, я тут же чувствую нестерпимую чесотку. Причем, в пяти разных местах.

Но почесаться, даже пошевелиться – нельзя. Это трудно только в первые несколько мгновений на страже Периметра, когда все чувства обостряются, в том числе и за счет неподвижности тела. Моя поза – в полуприседе с опором на одну руку, с чуть разведенными и прикрывающими голову крыльями, и с развернутой ладонью перед лицом – не особенно удобна, но вполне привычна. Через некоторое время я вообще перестану чувствовать дискомфорт, когда начнут сказываться тренировки и опыт.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что все остальные замерли точно так же, как и я. Мы слушаем ночь.

Мы ждем.

Сначала медленно угасает обычный лесной гомон, становится темнее, словно перед рассветом, хотя до восхода солнца еще ох как далеко… Потом слышится далекий рокот, перерастающий в приглушенный гул. Он затихает, но до конца не уходит, пока не начинает казаться, что это собственная кровь бьется в ушах, перестав попадать в ритм сердцу. Ощущение не из приятных. Но это еще не самое страшное.

Ветер совсем стихает, все замирает, и…

Вот оно! В паре уэндов от нас кусты бесшумно расходятся, и на песок выкатывается большой кожистый шар. Разведчик. Привычно переключившись на ночное зрение, я чуть напрягаюсь, мысленно уговаривая его подобраться еще немножечко поближе.

«Ну, давай же, давай…»

Ребятам с другой стороны Периметра как-то удалось всю Напасть так продержаться, только Разведчиков убирая. Другой появится гарда через два, не раньше, а это, опять же – выигранное время.

«Ближе… Еще… Тебе ведь обязательно нужно точно знать, сколько нас на этом Участке, правда? А пока мы не двигаемся, ты просто слеп». Великий Вой… Ну, пихни же своего пугливого слугу палкой в задницу, или что там у этого круглого урода вместо нее? Смелость украшает…

– Есть! – ликующий вопль раздается одновременно с разочарованным скрежетом.

И правда. Отвожу взгляд от медленно расплывающейся вязкой жижи, той, что осталась от твари, чуть склоняю голову и подмигиваю Лорну.

– Молодец, парень! – он действительно молодец.

Лучший Метатель на всем участке, несмотря на возраст. Первый Сезон для него, а Разведчиков он уже положил чуть ли не больше, чем некоторые за предыдущие два. У Лорна прирожденный талант, и даже я – сын Зрящего, унаследовавший, прямо скажем, немаленькую силу, конкретно по дальности воздействия сравниться с ним не могу.

– Лорн? Лорн, это ты его сделал?! – Дейди, конечно же, не останется в стороне, когда ее жених так себя показал.

Наша Закрывающая – довольно миниатюрная, но весьма крепкая девушка. Наверняка у нее сейчас щеки горят и глаза блестят – вся аж светится от гордости. О-йох, красивая пара будет! Дай им Солс хороший Кокон для ребеночка.

Вообще, плохая примета ставить будущую пару на один участок Стены, только выхода у нас не было. Все остальные группы давно сработались, а моей не хватало именно Метателя. Закрывающей уже была Дейди. А тут и Лорн наконец прошел Испытание. Менять что-то перед сезоном Напасти? Глупо и рискованно. Так что, несмотря на бурчание Зрящего, традициями пожертвовать пришлось. И уж о чем я точно не жалею, так это о том, что взял Лорна в свою группу.

– Не дергайся только от радости-то, – Ширу, Дополняющий на всем Южном отрезке Периметра, тоже не считает нужным молчать. Настроение у него мрачное, хотя пора бы уже и смириться – Сезон к Ритуалу подошел, а он все бесится.

Парень в третий раз Испытание пройти не может. Но наша сила от нас не зависит – уж как дано, так дано. Чего злиться? Правда, рассказывал как-то Дольн, наш Ищущий, о других народах, мол, есть такие земли, где Испытание проходят один раз за всю жизнь! И тех, кто не прошел, к Ритуалу не допускают. Не знаю, слабо мне в такие рассказы верится, а как же они коконы-то получают – без Ритуала?

Дейди морщит носик и небрежно роняет на пропитанную ночью поляну:

– А тебе еще не пора?

Судя по звездам – так и есть, с чувством времени у нее все в полном порядке. С севера знакомой волной накатывается полуночный ветер, перемешивая темноту в скопище беспорядочно движущихся теней и давая нам небольшую передышку. Я встряхиваюсь и потягиваюсь перед тем, как снова занять прежнее положение.

Но Закрывающая не унимается:

– Двигай быстрее, в пятой группе, наверное, уже заждались.

Девчонка явно просто сплавить его хотела, но Ширу все по-своему понял – все-таки Испытание у него больное место.

– Чтоб тебе Вой в Ритуале пару выбирал! – разворачивается и пешком идет вниз. О-йох, даже планировать не стал, хотя сейчас вероятность быть сбитым очень мала.

Лорн разминает кулаки, явно злясь, и смотрит ему вслед, раздраженно поводя крыльями, но, взглянув на надувшуюся Дейди, не может не улыбнуться:

– Хоть Вой, хоть Солс, а от меня тебе, Закрывающая, никуда не деться! Ну, что хмуришься?

Напомнить им о Напасти? Ладно, пусть воркуют, у нас еще как минимум две трети гарда до следующего Разведчика, да и ветер пока на нашей стороне. Я вот Мода лучше послушаю – как они там, на Северном?

Тянусь осторожно, не дай Солс помешать, ведь если там Напасть уже пошла – вся Сила нужна, чтобы ее сдерживать. Хуже нет, чем отвлечь в такой момент. Но с другой стороны, если удачно попасть, то и помощь оказать можно, хотя лучше так не делать. Рискованно. А вдруг не «вольешься»? Чем так помогать, лучше уж совсем не лезть.

Мое аккуратненькое поглаживание отдается взрывом хохота: «Лайн? Ну ты прямо как с девушкой!» Перед мысленным взором встает чуть идеализированный Мод – немного повыше, слегка постройнее и без уродливого ожога от кислоты на правом бицепсе. Естественно, он его буквально на днях получил, еще привыкнуть не успел.

Мне тоже становится смешно: «Рассказы Ищущего спать мешают?»

Новый взрыв хохота: «Ага, и есть тоже!»

Посылаю ему смутный намек на сомнение, смешанный с благодарностью к Дольну – Моду действительно неплохо было бы себя немного ограничить в еде, а то он к Сезону похудел, конечно, но если будет продолжать так плотно питаться, то скоро в воздух подняться не сможет.

Все и так ясно, но на всякий случай спрашиваю: «Разведчик?»

«Даже вякнуть не успел!» – Мод так лучится самодовольством, что и пафрику понятно – лично убрал.

Вот и хорошо. Шлю напоследок знак везения и обрываю связь. Время почти на исходе, и мне надо еще успеть сосредоточиться, чтобы иметь возможность подтянуть следующую тварь как можно ближе.

Я едва успеваю накрыть поляну пеленой Силы, как лес снова стихает. От резко наступившего безмолвия к горлу подкатывает тошнота, в висках в разрыв с внутренним ритмом грохочет чуждый пульс… Напасть уже рядом, вон там – в темных провалах между высоченными деревьями, в скрытых густой травой ямах, в спутанных зарослях отцветшего дикута. А надо мной снова раздается знакомое зудение. Воев щит!

Из кустов, не сдвинув ни один листик, выкатывается новый Разведчик. У тех, что идут во вторую очередь, мозгов, или чем там они думают, побольше. Не намного, но все-таки. Третий снова будет кретином, но четные разведки всегда сложнее. Эти Разведчики пугливее – болтаются у леса, готовые в любой момент откатиться назад, и движения легче засекают. А уж внушать ему что-то вообще практически бесполезно.

Комар, меж тем наглеет. Пользуясь моей полной неподвижностью, он мечется перед носом, явно намереваясь пристроиться прямо на лицо. Невольно прослеживаю взглядом за наглым кровопийцей, едва при этом не моргнув, но вовремя спохватываюсь. Если первый разведчик еще мог бы не заметить моего движения, то со вторым такой номер точно не пройдет – даром, что почти у самого леса все еще крутится. О-йох, хорошо, конечно, что Лорн так быстро первого сделал, но с другой стороны сейчас второй чует его останки и ближе не идет.

«Ну, давай, тварь! Тебе же нужно нас сосчитать! Необходимо. Ты для этого и выполз сюда». Я подманиваю его ближе, стараясь не отвлекаться на комара, который, судя по всему, тоже на что-то решился. Проклятое насекомое пристраивается на левую щеку, ближе к носу, вызывая у меня просто дикое желание прихлопнуть его на месте.

«Вот так, молодец…» – с тоской понимая, что комар все-таки не передумает, я подтягиваю Разведчика ближе. Вестник Напасти решительно обходит пятно, оставленное его менее удачливым сородичем, и медленно, передергивая всей бугристой шкурой, начинает двигаться к нам.

Но комара, видно, выбранное место все же чем-то не устраивает, потому что он взлетает… О-йох, только для того, чтобы тут же опуститься чуть выше – ближе к уголку глаза. Теперь уже вся левая половина лица у меня зудит просто невыносимо.

Разведчик, скользящий над поросшим редкой травой песком, останавливается, и выпускает небольшое светящееся облачко, оседающее серебристой пыльцой. Не знаю, зачем они это делают – может, размножаться пытаются, а может это их салют безвременно почившим соплеменникам.

Комар взлетает еще раз и пикирует, впиваясь точно во внутренний уголок глаза, заставляя меня моргнуть и дернуться.

Ругнуться не успеваю – над лесом проносится торжествующий всплеск треска, скрежета и прищелкиваний.

Нас вычислили.

– Закрывающая! – ору я, вскакивая и выбрасывая перед собой обе руки, но Дейди и сама знает, что ей делать.

Над нашими головами распахивается невидимый, но хорошо ощущаемый купол. Лорн уже стоит рядом, и в этот момент кусты перед стеной буквально взрываются Напастью.

Они идут, катятся, переваливаются. Выбрасывают ложноножки и подпрыгивают. Они меняются на ходу, переливаясь из формы в форму – морды, увенчанные рогами, через миг переплавляются в прекрасные детские лица, и тут же становятся рылами с огромными уродливыми ртами, истекающими слизью.

Напасть.

Волна ярости и брезгливости, которую она гонит перед собой, обрушивается на меня, оглушая на целое мгновение. Ошалело вскидываю голову, стараясь удержаться на гранях собственных чувств, чтобы прийти в себя. Знаю, что непонятно когда оказавшийся рядом со мной Лорн этого не ощущает – у него другое восприятие, но и собственных впечатлений ему хватает с лихвой.

Парень попросту каменеет, но что еще хуже – закрывается! Солс милосердный! Руки у меня заняты Проводником и Усилителем, а передо мной поднимается перетекающий в громадную кляксу враг – тут точно не до медитационных поз! Резко толкаю Лорна крылом в шею, ближе к уху, задевая нужную точку, и вытягиваю из нее острый, жгучий импульс боли. Жестоко, но действенно: Проводник в моей руке тут же наполняется Силой, и я всаживаю полную порцию в наваливающуюся на нас мерзость.

Невидимая вспышка, неслышимый вопль – с почином меня!

Разорванная в клочья тварь разбрызгивается на ближайших сородичей. Понятно, что мгновением позже вязкая слизь быстро впитается, правда, добавив при этом ярости нападающим.

Тело действует само, я словно становлюсь одним большим Проводником, нацеленным на разрушение. Выхватить из клокочущей ненавистью массы объект покрупнее, прикинуть расстояние, задать мощность… Усилитель… Удар! И снова. И снова.

Твари смыкают ряды, на место уничтоженных встают новые, но и слизи, уже не успевающей въедаться в землю, становится больше – этот липкий вонючий ручей разрастается, затрудняя продвижение наступающим. Одновременно внутри меня рождается и ширится пустота, ощущающаяся, как каверна в нашей слитой воедино защите – нехороший признак. Лорн, похоже, выдыхается. И если эта шеренга не последняя, то у нас большие неприятности.

Не последняя.

По моему обостренному мыслеощущению наносится новый удар, а периферийное зрение выхватывает следующую линию тошнотворного шевеления перед кустами. Снова толкаю Силу в Проводник. Удар. Еще удар… Вой жестокосердный! Удар! Я еще успеваю мельком удивиться, что движение Напасти замедляется, хоть и не прекращается полностью – удар, удар… Кажется, я начинаю мазать. Кусты с треском подаются – мне не слышно, но ощущение полное – и на песок выплывает Матка.

Помоги нам Солс…

Проводник вдруг провисает, Усилитель выплевывает последнюю порцию сдвоенной силы, и я чувствую, как каверна во мне взрывается, оставляя меня в одиночестве. Лорна рядом больше нет. И времени, чтобы посмотреть, как он – тоже нет. Зато есть цель. Главная… и, скорее всего, последняя… Медленно, слишком медленно, по сравнению с движением этой Твари, в Усилителе накапливается необходимый заряд. Даже думать об этом не хочу, но понимание все равно ледяным ознобом бежит по спине – мне не успеть. Ни за что не успеть. Продолжаю упрямо выжимать себя досуха и чуть не упускаю момент, когда проводник снова оживает Силой. Как? Откуда? Какая разница! Потенциал настолько велик, что я халтурю с наведением в пользу скорости. УДАР!

Земля содрогается, сбрасывая меня с твердой поверхности, и я лечу…я падаю, руки разжимаются, выпуская Талисманы, звук взрыва вязнет в ушах на предельно низких нотах… и все поглощает тьма.

***

Боль, боль, боль. Завязывающая тугими узелками каждую клеточку. Разрывающая собственные плетения на бесчисленные части. Одновременно вспыхивающая в каждом уголке тела. Нарастающая. Медленно нарастающая.

Единственный способ пережить ее – расслабиться и желать еще.

Больше, сильнее…

Мрак сменяется гиацинтовой сеткой, за которой еще большая тьма. Боль поднимается на новую ступень.

«Еще…» – прошу я.

И плыву в огненном океане ужаса, почти перестав осознавать себя, держась за тонкую струну ощущения «сильнее».

Что это?

Я не помню.

Я?

За мгновение до полной потери всего, что носит имя Лайн, боль вырывается за пределы. Сквозь мерцающую красно-фиолетовую мглу проступают очертания небольшого помещения – ойрона. Дымка редеет, позволяя разглядеть небольшой, старательно обложенный гладкими камнями, костер в центре и двоих людей, застывших перед ним в медитативных позах.

По светящимся татуировкам на крыльях одного из них, сидящего спиной ко мне, я узнаю Ведущего. Лицо второго мне пока не видно – взгляд никак не фокусируется.

– У него есть все шансы стать Открывающим, – жесткая, полностью лишенная эмоций реплика. Я мог бы поклясться, что эти слова принадлежат Ведущему, но его голос мне хорошо знаком, и это не он.

– Великая честь и великая опасность, – так же безразлично откликается второй.

И это тоже не Ведущий.

Сплав ощущений, в который я превратился, делает единственный разумный вывод: похоже, мне удалось услышать Ритуальный обмен мыслями.

Но это невозможно!

Попрание всех известных законов вызывает у меня такое удивление, смешанное с возмущением, что картинка начинает мутнеть и уплывать куда-то. Судорожно пытаюсь удержаться за нее, но усилие только ускоряет процесс.

– Он справится, – доносится до меня равнодушный вердикт.

И меня снова выкидывает в боль.

***

Новый день встречает меня щебетанием какой-то безвредной тварюшки – на слух очень даже приятным, вот только ори она чуть потише, я был бы ей еще более признателен. Нехотя открываю глаза, и какое-то время соображаю, где это я. Краски слишком яркие, стены не просто зеленые – зеленющие, аж до ядовитого оттенка. Виднеющийся сквозь летную дверь кусок неба не то что голубой, а прямо до боли нависающе-синюшный.

Бррр! Даже непонятно, почему ничего не болит.

Не болит?

Зацепившись за ключевое слово, разом начинают раскручиваться спирали воспоминаний. Одно из них ведет в ночь и в бой с Напастью, другое – в боль и полутемный подслушанный разговор.

Вторая попытка открыть глаза оказывается не намного приятнее.

– Проснулся, герой? – такое ощущение, что Мод сидел и ждал, когда же я проснусь. – Лежи и постарайся не дергаться, с тобой еще не закончили. Исцеляющая обещала подойти гарда через три.

Неужели все настолько серьезно? Мод замечает мое удивление и снисходительно смеется.

О-йох, какой же он все-таки шумный… С трудом удерживаюсь от гримасы – не пристало Воину демонстрировать такую мелкую слабость. Но ведь если не считать повышенной чувствительности, со мной и, правда, все очень даже неплохо.

– Что с…

«Что с Лорном?» – хочу спросить я, но срываюсь на кашель, раздирающий легкие. Еле-еле отдышавшись, признаю, что этой ночью я-таки выдал больше, чем мог, иссушив себя полностью. О-йох, похоже, еще и в собственные резервы залез…

«Мод», – с трудом удержавшись от нового приступа кашля, я пытаюсь зайти с другой стороны одновременно с его предупреждением:

– И не вздумай пользоваться мыслесвязью!

Поздно…

Такое ощущение, что я с лету долбанулся головой в стену. Нет, хуже, не головой, а… локтем, или кончиком крыла, к примеру. Но на голове. Терпимо, конечно, но очень неприятно.

Вся увесистая тушка Мода буквально излучает сочувствие:

– Говорю же, не дергайся, тебе и так досталось. – Спасибо, а то я не заметил. – Ты вообще помнишь, как Матку прикончил?

Неопределенно качаю головой – помнить, помню, но достаточно смутно. Меня сейчас больше Лорн интересует – что с ним? Если это его сила была, то сейчас ему должно быть еще хуже, чем мне, если только…

Да нет… Иначе и Мод себя вел бы по-другому.

– Лорн, – делаю я еще одну попытку, – как? – сорванные связки повинуются со скрипом, вполне в прямом смысле. Жуткий скрежет, в который превратился мой и так отнюдь не благословенный Солсом голос, мог бы с таким же успехом принадлежать какой-нибудь ночной твари.

Н-да, орал я, наверное…

Мод перемещается ближе и склоняется надо мной, видимо, для того, чтобы лучше расслышать мои слова, и я вдруг очень отчетливо вижу, как бьется пульс у него на шее.

Оглушающий ритм его крови, вдруг раздавшийся слишком близко, взрывается в моем сознании резким визгом пульсирующей темноты и меня захлестывает непреодолимая потребность... броситься вперед… дернуть это тело на себя, ближе... Смять чужую защиту, высасывая хрупкий каркас эмоций, подавить панику, разрастающуюся колючей дрожью по коже, и снова построить Щит – теперь уже отгораживающий меня и мою жертву от всего остального.

Левой рукой вцепиться ему в шею, заставляя развернуть голову, а правой обхватить под крыльями, прижимая его локти к телу.

Рвануть на себя, сплести свои ноги с его ногами.

Острым когтем на кончике крыла молниеносно найти такую уязвимую в этой позиции и такую остро-болезненную в восприятии точку. Сразу…

Стоп!

Какие еще острые когти?! У меня нормальные крылья!

И ногти на руках – тоже нормальные!!!

Сквозь полыхающий фиолетовыми огнями кровавый туман, правда, уже начинающий рассеиваться, замечаю, что Мод убрался от меня подальше и теперь стоит почти возле самой летной двери. Выражение лица у него странное. Обескураженное, я бы сказал, и настороженное…

Хорошая реакция.

А вообще, сейчас он очень похож на живое воплощение всех моих чувств. Разве что ему уже не страшно. Кажется… Вот у меня внутри все аж скрутилось от приступа животного ужаса.

– Лайн? – почти жалобно зовет Мод. Его голос разгоняет остатки багровой мути перед моими глазами. – Лайн, ты чего?

Чего-чего? Откуда я знаю? Отчаянно вжимаюсь в стену и тут же соображаю, что Силы для выстраивания Щита мне не понадобилось – он получился сам собой, да еще и вырос откуда-то из района солнечного сплетения.

– Позови отца, – прошу я полушепотом, с трудом удерживаясь от истерики. – Только быстрее.

– Хорошо, – Мод кивает и отступает на пару шагов ко мне, чтобы сделать разбег. И снова оглядывается. – Я мигом!

Очень хочу в это верить.

***

До появления отца я успеваю перебрать несколько версий случившегося, отбросить все невинные и остановиться на самом кошмарном выводе, который только может существовать. Точнее, не может, конечно, но… чем Вой не шутит – а он у нас вообще большой весельчак. Ночью подкинул мне видение, утром… Утро вообще стало сюрпризом. Детские страшилки, поведанные ночами, пока длится сезон Напасти, и взрослые уходят оборонять Периметр, вдруг начинают казаться очень даже правдоподобными.

Мысли скачут, как испуганные чирхи на внезапно облысевшем скакуне. Прикрываю глаза, в надежде хоть немного сосредоточиться, но внезапно солнечный свет, видимый даже сквозь прикрытые веки, сменяет пугающая мгла.

В панике я вскидываюсь, тут же, однако, расслабляясь – красиво вписавшись в проем, ко мне почти планирует отец. Это он и закрыл на миг солнце. Всего-навсего…

– Я заражен? – не сдержавшись, с лету бухаю ту самую версию.

Не торопясь с ответом, отец встает около моей кровати и внимательно смотрит на меня. Внутренности скручиваются в тугой узел, внутри растет каверна, схожая с той, что вчера сообщала мне об измождении Лорна. Но сейчас все еще хуже. Я всматриваюсь в такое родное лицо, с ужасом ожидая приговора и пытаясь в неподвижных чертах прочесть отцовские мысли.

Отец.

Зрящий Рода.

Суровое, можно сказать, застывшее лицо. Глаза светловатого оттенка желтого – у меня такие же, правда, цвет более насыщенный – с расширившимися сейчас овальными зрачками. Высокий, с уже намечающимися залысинами лоб, изборожден морщинами. Тонкий, крючковатый нос. Мой, прямой и короткий, явно достался мне от матери. Как впрочем и губы – безнадежно пухлые, почти «бантиком» – не то, что у отца – узкие, всегда плотно сжатые… Сразу видно, это настоящий Воин. Даже если он принял ношу Зрящего.

И в небе нас тоже не спутаешь. У него стройное и очень сильное сухощавое тело, которое он легко бросает ввысь одним взмахом сероватых, чуть пушистых на сгибах – единственное, что выдает его возраст – крыльев. Я тоже могу взлететь без разбега, вот только сила крыльев здесь не при чем – всего-навсего ростом не вышел. Нет, не коротышка, конечно, но отец выше меня почти на голову. И сложением я больше в мать удался. Тут надо ее предков благодарить – они когда-то влились в Род, потеряв собственный Периметр. Принесли нам дополнительные возможности в плане телепортации, но при этом слегка разбавили экстерьер.

Не то, чтобы я жаловался, но если выбирать между небольшой потерей в силе и прибавкой в росте и весе… К тому же, именно с телепортацией у меня наибольшие проблемы – могу, конечно, если очень нужно. Но плохо и недолго.

– Отец, не надо, – прошу я, осознав, что спокойные и отстраненные исследования собственного фамильного древа его рук, точнее, его разума, дело. – Я вполне адекватен.

– Не похоже, – спокойно констатирует он. – Иначе, откуда эта бредовая идея?

Спокойствие – спокойствием, но от нахлынувшего на меня облегчения, я даже позволяю себе прикрыть ненадолго глаза, что, в общем-то, не особо прилично в присутствии Зрящего.

– Я еще и твой отец, – указывает он, явно прочитав последнюю эмоцию.

Виновато дергаю крылом, обозначая смущение, и снова вскидываюсь:

– Тогда что это было, со мной и с Модом? И, – в горле снова першит, – что с Лорном?

– Лорн сейчас у Исцеляющих, сийля через полтора, он будет в полном порядке, – отец склоняет голову, давая мне время осознать всю важность произошедшего, но поднимает руку и чуть расправляет крылья, предупреждая дальнейшие расспросы. – Восточная сторона тоже пострадала. На третьем и четвертом Участках есть исчерпавшие себя, правда, не полностью. Вой был суров с нами этой ночью.

Не знаю, что меня больше встревожило – ритуальная фраза о суровости Воя, признающая серьезные потери на Периметре, или же известие о Лорне. Полтора сийля! Солс светозарный! Да это же семь или восемь дней! А Ритуал…

– Да, – Зрящему не нужны мои жалкие слова, чтобы ощутить, что я сейчас чувствую. – Ритуал под угрозой. Даже больше. Сын, – он делает паузу, – то, что я сейчас скажу тебе, будет сегодня вынесено на Совет. И принято, как единственно возможный вариант.

Дальнейшее не укладывается у меня в голове – отец снимает с собственного запястья Усилитель и надевает мне на руку. Я успеваю только удивленно вытаращиться на разноцветные кисточки, как в голове начинает крутиться вихрь образов и сведений.

Волна отчаяния и черной тоски наваливается на меня, не позволяя вывернуться, топя, погребая под собой, но остатки памяти Лайна, моей памяти, словно вздергивают меня над этим первобытным ужасом – смертным страхом потери родного Периметра.

– Это твой пра-пра-пра… по матери, – доносится до меня голос отца, окончательно возвращая меня в реальность.

С трудом понимаю, что сижу на собственном ложе, сжавшись в комок, обхватив себя руками, надежно обернувшись крыльями, и раскачиваюсь из стороны в сторону. По щекам текут слезы… Хорошо еще подвывать не начал. Или все-таки начал? Позор…

– Среди моих предков тоже есть Сланны, – очень тихо произносит отец.

Интересно, почему он говорит об этом как о чем-то необыкновенно важном? Кровосмешение в том виде, которое может дать вырождение, жестко контролируется Ритуалом – Огненная Чаша ни за что не допустит таких браков даже в третьем колене родства. Сижу, не двигаясь, застыв в позе полного внимания.

Отец молчит слишком долго, чтобы я не начал всерьез беспокоиться. Вот только беспокойства, как такового, я и не ощущаю – меня словно отгородило от бездны, куда я должен заглянуть, и держит как… как комара в застывшей капельке смолы. Тьфу, напасть! Выкидываю из головы унизительный образ. Неужели отец сомневается? Это Зрящий-то? О-йох…

– Лайн, – отмечаю, что Усилитель снова красуется на его руке, а ведь я даже не заметил, когда он его с меня снял. Плохо. – Ты помнишь, чем отличались Первые?

– Им не нужны были Усилители и поэтому они всегда отражали Напасть в Битвах, – выдавливаю я заученный еще в далеком детстве ответ. – Но…

– Что такое Битва? – продолжает отец, словно не замечая моего недоумения.

– Битва – это вызов Матки, – с еще большим удивлением констатирую я. – Самая опасная схватка, потому что усиленная Напасть может прорвать Периметр и потом уничтожить весь Род.

Перед глазами сразу же встает внушенный с детства образ: разрушенные стены, падающие с неба люди, на крыльях которых грязной паутиной висит ядовитая слизь, мерзкий оскал Напасти, пожирающей останки, и везде кровь, растерзанные тела, смерть…

– Но ментальную мощь Матки можно сломать только с Усилителем, – я трясу головой, отгоняя от себя кошмарное видение, – и то не всегда. Хотя раньше некоторым удавалось это сделать, тогда на следующий Сезон Напасть проявляла гораздо меньше активности…

– Да, и такие люди назывались Воинами Воя, – слишком спокойно заканчивает отец.

К чему весь этот странный разговор? Я не понимаю – Воины Воя давно ушли в прошлое, потому что были опасны для собственных… для собственных…

Осознание обрушивается на меня, как Удар.

– Но это было очень давно! – отказываясь верить в очевидное, цепляюсь я за последнюю призрачную надежду.

– Сын, до этого дня я не знал, зачем Вою было угодно возродить своего Воина. Но сейчас пришло прозрение. Мы с твоей матерью оба ведем род от Мойгона – Ведущего Рода Сланнов, бывшего Воином Воя. На его руках нет крови Рода… – облегченно вздохнуть я не успеваю, – но Файоу были вынуждены применить Отсекание.

Замираю. Отсекание – хуже, чем смерть. Потеря крыльев, потеря возможности летать, потеря почти всех чувств! Что можно увидеть жалкими глазами и услышать только ушами?! Сделать только руками…

Меня начинает мутить, я трясусь, словно в лихорадке.

– Все происходило более пятисот оборотов назад, – продолжает отец. – Это Знание сохранилось только в Колодце Памяти.

Но я его уже почти не слышу:

– Меня Отсекут? – странно, я должен был бы сейчас в ужасе метаться по всему Периметру, но вместо этого продолжаю относительно спокойно сидеть на ложе. Определенно, отец меня уже Держит.

– Нет! – в этом восклицании все: и любовь ко мне, и гнев, и… Моментально раскручивается туго сжатый узел мускулов, в который я превратился за время этого разговора. Я почти падаю обратно на душистую подушку, и плевать на все приличия.

– Нет, тебя не отсекут, – отец говорит уже спокойнее. – Наоборот, тебе предстоит великой сложности задача, но сначала ты должен многое принять. Колодец Памяти открыт для твоего Проводника. – Он молчит и смотрит куда-то поверх моей головы. – Затем будет Совет… А сейчас тобой займется Исцеляющая.

О-йох, надеюсь, хоть ее я не попытаюсь убить?

***

Тори, Исцеляющая, врывается к нам небольшим ураганом. Моментально выставляет отца – Зрящий даже пикнуть не посмел – она в своем праве. Гневно щебеча что-то о только-только выдернутых из Бездны идиотах, она почти одновременно умудряется усадить меня, довольно нежно проверить состояние крыльев, напоить какой-то соленой дрянью (фу!), сорвать с моих рук Проводник с Усилителем, напялить вместо них собственные и устроиться в позе Сосредоточенности перед ложем.

И все это – не переставая костерить Напасть, Зрящего и Ведущего. Мне, правда, тоже досталось.

– Бу-бу-бу, – это она ругаться продолжает, – надо было додуматься! Бу-бу-бу, – по моим крыльям идет волна Силы, маленькими крючочками сцепляясь с крохами, уже выработанными мной, наполняя почти бездонную пропасть между бровями, приглушая яркость окружающего мира до нормальной.

– Вся ночная работа Вою в… в…

– Задницу, – услужливо подсказываю я, купаясь в тепле, выделяемом ее талисманами.

– Так, голосок вернулся, – недовольно бурчит маленькая женщина. – Сидеть! – моментальная реакция на мою попытку расправить крылья.

Сижу. Еле удерживаюсь от желания поиграть мускулами.

– Похоже, хватит с тебя, – Тори стремительно вскакивает, снимает с меня талисманы и командует. – Ну-ка, встань! Нет! Сам вставай, ножками и ручками пользуйся, без крыльев! Да помедленнее, что ты скачешь как новорожденный скакун?

Под ее покрикивания я с наслаждением сползаю с ложа, распрямляюсь, потягиваюсь, разминая конечности.

– Хорошо, теперь крылья, – подчиняюсь с удовольствием, чувствуя, как во мне все поет от радости. – Ага, – ядовито комментирует Тори, – надо было довести себя до такого состояния, чтобы оценить всю прелесть нормальной жизни. Герой!

Я должен смутиться? Вот уж нет!

– Сделай посыл, – сосредотачиваюсь и о-о-очень аккуратно, инстинктивно опасаясь повторения утреннего удара, устанавливаю связь. Получилось!

«Спасибо, Тори!» – вот уж кто видит себя точно такой, какая есть – маленькой, тощенькой, без прикрас, но и без порожденных комплексами мнимых недостатков. Да, тельце истинного Мастера, хозяйки дара Исцеления может привести в заблуждение любого, кто не видит дальше своего носа. Но не меня.

«Все, свободен!» – усмехается образ Исцеляющей. Я вижу, как отливающий оранжевым отсвет ее силы сворачивается в знак везения и летит ко мне. Последний раз пробежавшись щекоткой исцеления по моему телу, Тори так же стремительно, как и ворвалась, вылетает прочь.

О-йох… Пожалуй, сейчас я на такой подвиг не способен – просто не рискну. Выползаю на подставку и осторожно планирую вниз.

***

Кончиками крыльев ловлю слабый утренний ветерок, даже не ветерок, так, ленивое шевеление воздуха. Умудряюсь даже немного корректировать направление. Чуть зависаю – на пробу, и плечевые мышцы тут же протестующе взвывают, им вторят ребра, присоединяются сухожилия на руках и ногах. Я явно поторопился, но оно того стоило. Пережив ужас возможного Отсечения, я сейчас смотрю вниз, на родной Периметр, и не могу насмотреться.

Игнорирую боль и, повинуясь порыву, устремляюсь ввысь. Воздух приятной прохладой обтекает тело, солнце бьет в глаза, ощущение счастья, еще более острого от недавних переживаний, наполняет душу восторгом. Бескрайняя сияющая синева, чуть тронутая дымкой будущих облаков, манит упасть вверх, шепчет, нет, ликующе поет о полной свободе.

Выше, выше… Ветер плещется в лицо – здесь, в небе, он намного яростнее и жестче, так что вышибает слезы из глаз. Да, это ветер, только ветер – я же не могу всерьез верить в то, о чем говорил отец. Как сын Зрящего, и, возможно, сам будущий Зрящий, я знаю: для того, чтобы вернуть Силу, необходим стресс, сильные переживания, вот отсюда и разговор об уходе с Периметра. Почему-то мне проще поверить в это, чем в то, что наш Род на пороге вымирания.

Но сердце сжимается.

Прохлада сменяется холодом, я понимаю, что пора возвращаться – и молить Солса, чтобы он уберег меня от встречи с Тори. Вот уж кто не обрадуется, узнав, что вытворял ее только что поставленный на крыло пациент.

Разворачиваюсь в воздухе и снова планирую, ощущая, как жаркие солнечные лучи льются на распахнутые крылья. Подо мной, внизу, родовой Периметр, основанный предками несколько сотен оборотов тому назад.

Голубые, зеленые, желтые – разноцветные шарики доймов, гроздьями прилепившиеся к стволам деревьев, почти неощутимой спиралью закручены к торжественно-коричневому ойрону, гордой пирамидой возвышающемуся среди приземистых ритуальных строений, в которых находятся Коконы. И там же, на земле, только гораздо ближе к стенам, расположены хозяйственные помещения, крепкие и аккуратные.

Дольн рассказывал, что есть Периметры небывалой красоты, где на каждый дойм можно смотреть часами и находить новые красоты. Где ойроны сделаны из камня, схожего по цвету со снегом, лежащим на вершинах гор, и так высоки, что упираются верхушкой в облака. Он говорил о Периметрах, что стоят на берегах морей – таких больших озер, что не перелететь и за Сезон. Там даже Напасть красива – та, что приходит из воды…

Мне все равно. Когда-то я завидовал Ищущему – он видел то, что мне не доступно сейчас, и, скорее всего, не будет доступно потом. Я просто знаю, что нет ничего прекрасней родных мест.

О-йох, даже горло перехватывает от избытка эмоций, но натруженные мышцы начинают жаловаться всерьез и вышибают меня из прочувствованного настроения. Снижаюсь. Пожалуй, я достаточно проветрился, чтобы заняться неотложными делами и Колодцем Памяти.

***

Опускаюсь на землю неподалеку от ограждающей Периметр стены.

Днем лес почти безопасен, если не соваться в неизвестные места, конечно, поэтому к Колодцу Памяти – единственному помещению за пределами Периметра, лучше приходить при солнечном свете. И идти приходится пешком, потому что полеты к Колодцу запрещены из соображений безопасности. Все-таки, он очень странно действует на людей.

Иду по очищенной от деревьев просеке. Между лесом и мной сейчас еще и низкая темно-серая насыпь из необработанных булыжников, по которой грязно-красными потеками расползся мох. Теперь-то я знаю, что особенно обильно он растет на местах, где на земле высохла слизь, оставшаяся после уничтоженной Напасти. А в детстве думал, что это кровь защитников. Сколько раз мальчишками мы прибегали сюда – посмотреть на Колодец хотя бы издали, недоумевая, почему он называется именно так, ведь вообще-то, больше всего это похоже на груду камней, каким-то чудом сохраняющую полукруглую форму. Мы даже пытались проникнуть внутрь, несмотря на все запреты. Вот только входа так и не нашли – разумеется. Сквозь щели нам хорошо было видно, что внутри совершенно пусто, и плотно утоптанный земляной пол никак не прояснял ситуации.

Снимаю с запястья Проводник и, держа его на вытянутой руке, начинаю обходить Колодец кругом, сосредоточенно вслушиваясь в себя.

Внутри тихонько тренькает, вскидываю глаза – обещал ведь себе ничему не удивляться, но не могу. Передо мной гостеприимно зеленеет мой же собственный дойм!

Странное ощущение.

Прохожу по летной подставке, осторожно спускаюсь внутрь… Надо же – и вид из окна как у меня. Не сдержав мальчишеский порыв, кидаюсь к летной двери – посмотреть, что видно оттуда, и останавливаюсь. Ее нет. Просто нет – ровный изгиб стены плавно переходит в потолок.

Хорошо, а дальше что?

Снова сосредотачиваюсь на внутренних ощущениях. Изнутри нарастает уверенность, что все происходящее – правильно. Теперь мне нужно сосредоточиться и задать вопрос. Один. Воев щит! Ну почему только один? У меня их столько!

Обидно – добраться до Колодца Памяти и напороться на ограничение…

Почти явственно раздавшийся смешок заставляет меня вскочить и развернуть крылья. Ловлю себя на том, что стою в какой-то невероятной позе, расставив ноги, растопырив сжатые в кулаки руки, и дико озираюсь… О-йох!!! Я снова машинально вышвырнул из себя тот же самый щит, что и с Модом!

К счастью, напугать я никого не успел… кажется... Нет, не кажется. Ощущение чужого присутствия становится ярче, и уж страха в нем точно не наблюдается, скорее мягкая усмешка. Даже немного неприятно. Опять чувствую настоятельную потребность сесть и сосредоточиться. Это все, конечно, очень здорово, но куда девать этот… этот Воев щит? Привычное ругательство, примененное к порождению собственного тела (разума?) здорово обескураживает. До дрожи в коленях. До тошноты и отвращения к себе.

Почти неощутимые касания легко сворачивают уродливую защиту, но – слава Солсу! – не пытаются запихнуть ее обратно. И очень хорошо – боюсь, что иначе вылетел бы я отсюда с полпинка, предварительно заблевав ритуальное помещение.

Последняя мысль невидимому Нечто, похоже, очень нравится – перед мысленным взором встает мое же собственное ложе, поросшее поганками. Ответный, так сказать, жест. Что ж, намеки я очень хорошо понимаю.

Сажусь и расслабляюсь. Надо сказать, получается у меня намного лучше, чем представлялось поначалу – чувство юмора невидимого собеседника (учителя?) мне очень даже импонирует. Теперь еще вопрос сформулировать…

Мягкое отрицание.

Мое ответное удивление, плавно переходящее в понимание, что вопрос уже считан и сейчас будет разрешен. Благодарность.

Некоторое время ничего не происходит, а затем я словно просыпаюсь. Хотя точно знаю, что спать и не думал. Ощущение чужого присутствия исчезло без следа, а над головой сияет насыщенной голубизной летная дверь.

Меня выпроваживают? Пытаюсь понять, что же я сделал не так… Машинально хватаюсь за талисманы и обнаруживаю, что Проводника на правом запястье нет. Покрыться холодным потом не успеваю: чувствую, что он где-то рядом, точнее – снаружи. Вырываюсь, чуть не проломив новый проход, и вижу на траве знакомые кисточки.

Отпускает меня только тогда, когда Проводник снова занимает свое законное место на руке. Оборачиваюсь и вижу перед собой знакомый серый полукруг. Ничего не понимаю. Прислушиваюсь к себе, может, действительно, умнее стал, но еще не осознал? Вроде бы нет…

Внезапно огненной волной накатывает ярость – смеяться?! Надо мной?! С треском, бьющим по основанию крыльев, разворачивается знакомый щит. Я вдруг ощущаю, что свернул его, превратив в таран, и, кажется, собираюсь разнести Колодец по камушкам. Причем, сделал это почти сознательно… Ярость пропадает так же неожиданно, как и накатывает, сменяясь почти паникой.

Я чуть не осквернил Колодец Памяти…

Тихим шепотом всплывает последнее напутствие невидимого наставника: «Не страшись изменений в Силе, контролируй изменения в себе».

***

К Периметру возвращаюсь пешком, пытаясь осознать все произошедшее. По дороге снова вызываю щит и исследую новые возможности, а их немало. Теперь я могу вообще отказаться от предметов обихода – ложка и вилка, к примеру, из этой пакости получились вполне приличные. И нож тоже.

С приступами ярости, очевидно, намного сложнее. Пока что мне удавалось их контролировать – ладно, хорошо, не контролировать, а удачно ошалевать всякий раз, когда на меня находило.

Сейчас бы сесть где-нибудь в уголке и поэкспериментировать, но тогда я опоздаю на Совет. В принципе, ничего страшного: Воины отчитываются Ведущему после каждой Напасти, но именно сегодня мне хорошо бы там поприсутствовать, раз уж отец так настаивал. Хотя бы затем, чтобы подробнее узнать, что происходило, пока я восстанавливался после иссушения.

Воспоминания о боли заставляют дрогнуть щит, который я только что надежно упаковал. Дрогнуть, но не развернуться – почти победа. Если бы еще не вдруг вспыхнувшая злоба на весь белый свет за те муки, которые я перенес, причем пополам с раздражением от того, что никто меня не ценит. О-йох! Словно в меня вселилась злобная тварь, недовольная всем вокруг.

По счастью, я уже это предвидел и даже немного подготовился, поэтому злоба получилась какая-то неубедительная, быстро сменившаяся внутренним хихиканьем. И то радость. Да, наверное, нужно чуть меньше себя всерьез воспринимать – сразу все проще становится.

Трава под ногами сменяется довольно узкой тропинкой, ведущей меня прямиком к Северным воротам. Снова прилив гордости за родной Периметр. Утоптанная площадка перед воротами – лучший показатель мастерства Рода, а о наших ткачах слава идет далеко за пределами Края. Менники, конечно, могут телепортироваться в любую точку, которую им позволит открыть Ищущий, но оказаться сразу внутри Периметра, означает нанести нешуточное оскорбление хозяевам. Не говоря уж об опасности для жизни – своей и окружающих.

А вот у Ворот меня поджидает неприятность – калитка в правой створке, всегда распахнутая настежь в солнечное время, сейчас не только прикрыта, но и, похоже, заперта. «Как во время Вечерних Советов», – услужливо подсказывает мне нехорошее предчувствие. Но ведь разговор отца был только для того, чтобы вызвать у меня стресс?! Да?!

Глухая тоска смешивается с безудержной яростью – как со мной могли так поступить?! Тихий голосок, спрашивающий «как – так?», безжалостно разметан черно-алым гневом. Смутно знакомая фиолетовая сетка опускается перед внутренним взором, заслоняя окружающее. Мир тонет в темном многоцветье.

Прихожу в себя от сильнейшего пинка. Силового, как я понимаю. Недоуменно обнаруживаю себя уже около ойрона. Передо мной оградка, сплошь покрытая ритуальными узорами, носящими чисто декоративный (как я раньше думал) характер. Оградка, которая не просто не пустила меня внутрь, но и хорошенько поддала мне.

Мне!!!

Мне, самому… самому – кому? Хороший вопрос и, наверное, правильный, потому что слабо вспыхнувший фиолетовый отсвет так и не отгораживает меня от реальности, а тихо сворачивается где-то в глубине. Зато в это мгновение я успеваю увидеть не только мощнейшую Силу, которой напитаны прихотливо выделанные штакетинки, но и разглядеть места сцеплений наложенных Заклятий.

Внутренний смешок, правда, получается совсем истеричным, зато щит без проблем убирается туда, откуда вырос. Интересно, что я буду делать, если меня не пропустит родовой ойрон? Взлечу повыше и сложу крылья? Или позволю себя отсечь? Вопрос остается без ответа – как только щит втянулся, я без проблем миную оградку, откидываю тканый полог и протискиваюсь внутрь.

Вхожу, сразу понимая, что собран полный Совет – в ойроне крылья распахнуть негде. Но зато я почти успел – Тобира, нашего Ведущего, пока не видно, и собравшиеся решают собственные дела, изредка обращаясь к Зрящему.

Прикосновение Мода похоже на дружеский хлопок по плечу. Он занял для меня место и теперь ему не терпится обрушить на меня целую лавину вопросов, начиная с утреннего происшествия и заканчивая внезапным сбором полного Совета. Странно, что я считал друга так быстро…

Додумываюсь переключить зрение на ночное и, идя по тонкой ниточке Связи, шарю глазами по северной стене – Мод предпочитает держаться в задних рядах с тех самых пор, как мой отец навешал ему за избыточный вес перед всеми Воинами. О-йох, можно подумать, что это избавит его от необходимости ограничивать себя в еде! А я, кстати, даже позавтракать не успел…

«Лайн!» – вздрагиваю.

Отец запросто сворачивает мою связь с Модом, властно требуя моего внимания.

Машинально оборачиваюсь в его сторону, замечая, что он встает, кивает Ищущему, с которым беседовал до моего появления, и на меня даже не смотрит, но приглашающий жест, явно обращен направлен в мою сторону. Я что-то натворил? Меня будут песочить на Совете?

Всплеск паники приходит и уходит, а я тем временем пробираюсь между сидящих на легких подставках сородичей: – «Привет, Лайн!» – «Пожелания вечного дня, Сейле… привет… Акха, доброй встречи! Привет…» – и гадаю, гадаю, зачем я понадобился отцу.

По ойрону начинает расплываться легкий терпко-сладкий запах дансала – травы, помогающей слиянию сознаний.

– Зрящий? – пробравшись к нему, я пытаюсь привлечь к себе отца, высматривающего кого-то на входе.

Полог откидывается. Тихая, почти неслышная мелодия заполняет все пространство ойрона, заставляя стихнуть гул голосов. Головы присутствующих разом поворачиваются к вошедшим. Негромкое «Ах!» – я сам не замечаю, как присоединяюсь к общему возгласу удивления и почитания. Совет почтил присутствием один из Направляющих.

Дальнейшее происходит, словно во сне. Уважительно распахнув крылья, настолько, что, наверное, можно было бы разглядеть татуировку Принадлежности на лопатках, Ведущий указывает ему на возвышение в центре Южной стены ойрона, а затем снимает Проводник с Усилителем и передает Направляющему.

Наверное, я бы ахнул еще раз, если бы не тычок отца. Нет, Зрящего – похоже, досталось всем, потому что остальная часть ритуального действия происходит в полной тишине.

Направляющий – о-йох… какой же он… древний! – надевает амулеты поверх своих и, тяжело раскрыв крылья, взлетает на возвышение. Думаю, что ему помогли отец с Ведущим – сам он вряд ли смог бы поднять даже собственное тело, не говоря уж о тяжелых Щитах – отличительном знаке Направляющих.

Полированные пластины, отсвечивающие золотом, темные, почти черные от ветхости, крылья, сухое, хрупкое тело и… Сила. Такой невиданной мощи, что если бы не Щиты, частично экранирующие ее, мы бы сейчас уже точно были размазаны по ойрону тонким слоем.

Судорожно вспоминаю, что мне еще известно о Направляющих. Первый шок прошел, и я даже способен более-менее связно мыслить. Дольн говорил, что их отбирают по всем Родам еще детьми, затем увозят в Снежный Периметр, где они проходят обучение… Кажется, оно настолько сложное, что выживают не все. Или это очередная страшилка? Как можно сознательно отправить ребенка туда, где его может ждать смерть?

Никто не знает, сколько их – поговаривают, что определенное количество: девять или двенадцать… Раньше я думал, что это тоже ерунда, иначе как таким малым числом можно координировать действия всех Родов? Вообще всех, что есть! Но теперь, столкнувшись с реальностью, всерьез засомневался – мощь этого Направляющего ощущается громаднейшей каменной глыбой. Для сравнения сознание услужливо делает меня мелкой мурашкой. А если он еще и Щиты снимет…

Дрожание в районе солнечного сплетения повергает меня в ужас – не дай Солс, эта гадость вылезет сейчас… Одному Вою известно, как отреагирует на нее Направляющий!

Но, видимо, жить хочется и той твари, что поселилась во мне – дрожь унимается, фиолетовый отблеск, уже видимый уголками глаз, гаснет…

В это мгновение мне снова видится некая Сила, но не как при входе в ойрон. Вместо линий заклинаний она сплошным покровом идет от запястий Направляющего, через всех сидящих здесь, и раскидывается далеко за пределы ритуального помещения. Очень странно – ни Тобир, ни отец не подмяты этим плотным полем. И в том месте, где горит церемониальный Огонь – Силы тоже нет.

Больше всего мне жаль, что я не успел рассмотреть, включили ли в общую связь меня. По идее, должны были бы, но тогда почему я ничего не чувствую?

Я уже нацеливаюсь прощупать пространство рядом с собой, как отец довольно чувствительно задевает меня крылом, ведя к Внутреннему кругу. Мгновенно понимаю, что пока все тихо сидели на подставках, мы втроем – Ведущий, отец и я – торчали как пеньки посреди полянки. Очень неудобно. Ладно еще Зрящий и Ведущий… О-йох! Но я-то…

Этих подставок во Внутреннем Круге всегда четыре. Одна для Ведущего, другая для Зрящего. Третью уже занял Дольн, вернувшийся к Совету из Исканий. Четвертая, предназначенная для непредвиденных случаев, обычно пустует. На моей памяти ее занимали дважды: один раз Исцеляющая, когда решались вопросы с их обучением, и один раз – Ведущий Рода Бизгарров.

Неужели теперь занять четвертую должен я?

На меня нападает отупение, больше похожее на оцепенение. Изо всех сил стараясь подавить предвестники дрожи, по отцовскому знаку я взлетаю и почти падаю вниз, на Воеву подставку. Что происходит?

– Родичи! – ответом на мой невысказанный вопрос раскатывается по ойрону голос Тобира. – Вой был суров с нами…

Страшная фраза признания потерь, еще более жуткая от того, что ее произнес Ведущий, обрушивается на меня непомерной тяжестью. Я бы не удержался от возгласа, но что-то вдруг происходит – мысли резко проясняются, и появляется желание вздохнуть полной грудью. По движениям и вздохам, волной прошедшим по рядам, понимаю, что все это ощутил не только я.

– Это не все, собратья. Нам больше недоступен Ритуал, – продолжает Ведущий. – Мы должны покинуть Периметр.

***

Слова отскакивают от сознания, как град от стен доймов.

Мы.

Должны.

Покинуть.

Покинуть!

Покинуть?!!!

По ойрону шквалом проносится вздох.

Бросить Периметр?! Место, в котором рождались и умирали наши предки?! Отвоеванный у Напасти лес?! НЕТ!!!

– Времени немного, изменения в Огненной Чаше….

Сколько нам осталось? Сколько осталось до взрыва Чаши?! Эта мысль грохочет во мне, норовя обрушить преграды, за которыми таится угнездившаяся во мне Тварь. Отчаяние, беспомощность, неверие в то, что придется оставить самое дорогое для меня, для каждого из нас – лишает сил, лишает воли… убивает!

– …немедленно приступить к подготовке к перемещению Коконов, подготовить самые необходимые…

От судорожного перебирания дел, которые мы должны будем успеть, меня почти разрывает от боли в области солнечного сплетения. Это наша общая боль… Но кто-то должен это все контролировать, кто-то, кто справиться с этой панической дрожью внутри…

– …возглавит Лайн.

Я чувствую, как отчаяние скручивает Ведущего – страшное, безысходное, но он продолжает говорить:

– Их, точнее, теперь уже наш, Ритуал будет проведен после второй ночи. Включая сегодняшнюю.

Меня снова тошнит, в который раз за сегодняшний день. Но тут перед глазами на миг снова встает покрывало, сплетенное Направляющим. И приходит понимание – он нас Держит. Нас уже Держат, как… как Воевых тварей. И вся наша боль – это только жалкие крохи, прорывающиеся сквозь запрет на скорбь по Периметру.

Ненавижу!

С треском, слышимым только мне, расправляется Щит. Вскакиваю, распахиваю крылья и вижу, как от Направляющего в мою сторону срывается сгусток Силы.

– Двоих помощников, – неузнаваемо низким голосом продолжает Тобир, странно растягивая слова, – он выберет…

Тварь во мне вздрагивает. Она точно знает, что если Сила Направляющего столкнется с ее порождением – ей конец. Со мной вместе, разумеется, но если меня такое положение вещей, в общем, вполне устраивает, то ей, похоже, жить очень даже хочется.

Словно со стороны наблюдаю, как мое собственное тело, давясь, заглатывает Щит, успевая в самый последний момент. Сила докатывается до меня, обрушиваясь диким ужасом и тоской, под тяжестью которых, я, не устояв на ногах, падаю обратно в круг.

Но в кивке Ведущего, обращенном ко мне – искренняя благодарность. Редкий дар, хотя я не могу сейчас его оценить. Боль, почти физическая, терзает меня изнутри, и все силы уходят на то, чтобы не кинуться на землю и не завыть.

Вместе с болью приходит мысль. Чужая. «Тебя Не Держат».

И вторая, почти издевательская – что-то вроде образа молодого скакуна, которого от излишней прыти запрягают в общее ярмо.

***

Остаток собрания для меня проходит полускрытый пеленой борьбы с Тварью. Сосредоточившись на удерживании щита, я почти могу нормально дышать.

…пытаться не думать о предстоящем…

И ни в коем случае не вспоминать о том, что скоро все, с детства окружающее меня, исчезнет. Подернется пылью, обветшает. Что будет с нашими доймами? В их стенах поселится Напасть? Будет вить свои мерзкие гнезда или… как там они размножаются? Ухоженные дорожки покроет слизь…

Мой Род, завещанный мне предками, вольется в другой, чужой, более сильный. Потеряв себя. И мне придется Держать всех, отпуская понемногу, чтобы сделать переход к иному складу жизни почти незаметным.

А вот последняя мысль точно не моя! Мне-то как раз никто ничего не завещал, да и Держать… О-йох! Так вот, что это было – Направляющий не просто дал мне почувствовать чужую тоску, он включил в общую сеть и меня.

Быстрый взгляд в сторону Ведущего, который в этот момент обращается к Дольну, наполняет меня странной гордостью. Мы втроем – я, Зрящий и сам Ведущий – Держим целый Род, принимая на себя общую боль. Еще утром я был почти раздавлен отголоском давней трагедии, а теперь несу гораздо более тяжелую ношу, и даже способен на какие-то осмысленные действия.

Например, Тварь я сдерживаю довольно успешно. Вот только, кажется, часть речи Ищущего я пропустил. Это плохо. Если я все правильно понял, то возглавлять посольство придется мне. Значит, нужно будет еще раз поговорить с Дольном и уточнить основные моменты в разнице обычаев.

Щит снова подрагивает, отвлекая меня от вновь нахлынувшей волны скорби – не только моей, как я теперь понимаю. Ищущий сейчас рассказывает о том, что Периметр Рода Локосов, с которым мы должны слиться, тоже лесной, как и наш. Так что Воины должны будут сразу выйти на стены и отражать Напасть. Дольн тут же оговаривается, что если Солс будет милостив, то дежурить нам придется, возможно, даже не каждую четвертую ночь. Интересно, почему? Там что, так много народа? Тогда мы в этом Роду зачем? Нет, я явно пропустил что-то важное, надо будет уточнять и как можно быстрее.

А пока Ищущий просто рассказывает о чужом Периметре, о том, что Локосы живут в основном кузнечным делом, и что Холод в тех краях длится не так долго, как у нас. Тварь молчит, я даже умудряюсь на некоторое время забыть о ней. Но любое упоминание о различиях, усиливает непрерывно идущий поток горечи, что тут же отзывается дрожью в солнечном сплетении. Вот оно, мое везение – одна беда отвлекает от другой.

Дольн может говорить долго, но по невидимому для всех, кроме нас, знаку Направляющего, Ведущий останавливает его и встает.

– Собратья, переселение начинаем сегодня. Если Солс будет к нам милосердным, мы успеем перенести все необходимое на новое место. Помните, что самое дорогое для нас – это наши Коконы. Пока они с нами, у нас есть надежда.

– Но Чаша… – все-таки не выдерживает кто-то из молодых Воинов. Давление со стороны Направляющего усиливается.

Ведущий разворачивает крылья и снимает с себя свой Проводник. Что Тобир собирается сделать?!

– Она будет немедленно вынесена за пределы Периметра, – глухим голосом произносит он и слетает к возвышению у огня, где под невероятно толстой свинцовой плитой хранится Огненная Чаша. Я заворожено смотрю, как вздуваются мускулы на руках и спине Ведущего, когда он сдвигает плиту с места. Что за…?

– Я сделаю это сам, – говорит Тобир, когда древний символ Рода оказывается в его руках.

По ойрону, несмотря на сдерживающее поле Направляющего, прокатывается волна протестующих выкриков, но Ведущий просто прижимает массивную Чашу к груди и пару раз взмахивает крыльями, приноравливаясь к тяжести.

О-йох… Ему же сейчас тяжелее всех. От отчаяния и желания взять эту теперь уже смертельно-опасную ношу на себя у меня сводит скулы, и на глаза наворачиваются слезы. Всеми своими обострившимися в последнее время чувствами я ощущаю, как от Чаши исходит, буквально выплескивается опасность, покалывающая мое восприятие с каждой минутой все сильнее. Словно кожу секут незаметные глазу острые льдинки, а в порезах сразу же поселяются грызущие плоть паразиты. И я вдруг понимаю, что времени у нас нет. Что его СОВСЕМ НЕТ!

– УХОДИТЕ ВСЕ!!! – кричу я, бросаясь к Ведущему, и почти вижу, как рядом срывается с места отец. Взлетая, он тоже кричит, что время вышло. Я еще успеваю заметить, как Дольн телепортируется к Направляющему и буквально в тот же миг исчезает вместе с ним, перемещая его в безопасное место. А Тобир вдруг замирает, незаметные до этого вибрации Чаши вдруг перерастают в пронзительный свист и…

…и всех нас отбрасывает назад плотная воздушная волна – кого-то, ломая крылья, впечатывает в стены ойрона, кого-то уже без сознания швыряет на пол, сбивая с ног других сородичей.

Непонятно как оказавшийся надо мной отец валится вниз, и я, не в силах удержаться на лету, падаю вместе ним. Почти ослепший от яркой вспышки, я, однако, еще могу различить, как Чаша вздымается вверх столбом пламени и расплавленного металла. Уши тут же закладывает, но грохот все равно почти невыносим. Крыша ойрона распахивается гигантскими лепестками, выпуская наружу разбушевавшуюся огненную стихию.

Кто-то из Закрывающих пытается набросить на людей щиты, но ни один не выдерживает удара разъяренного пламени.

Режущий фиолетовый вышибает новую боль в глазах, и взбесившийся мир на секунду гаснет, чтобы тут же разорваться светящимися черно-белыми силуэтами. Время останавливается. Моя вечность растягивается между попытками вытащить из стен ойрона тех, кто не успел выйти. На угрызения совести нет времени. Метнуться, нашарить, схватить, взвалить, выволочь на воздух, вернуться, снова ощутить живое… Кажется, кто-то мешает мне вернуться в ойрон – отшвырнуть, и назад – искать, выносить…

Кажется, в окружающих меня пятнах я на мгновенье узнаю снова появившегося Дольна. Он что-то кричит про телепортацию, но я не успеваю понять, чего он хочет, и снова кидаюсь в разрушенный ойрон.

Живых, найти живых!

Мне трудно дышать, Сила визжит от напряжения, но я вижу еще кого-то под завалом и руками пытаюсь освободить сородича от придавивших его камней. Застилающий глаза туман не вспыхивает искрами, а это значит, что еще один из Рода мертв. И я снова бросаюсь куда-то… и снова…

Проводник сжимает запястье огненным кольцом… боль становится невыносимой...

***

– ХВАТИТ!!! – слух возвращается постепенно, странными рывками. – Там больше никого нет! – Дейди стоит передо мной на коленях и бьет меня по щекам, но я ничего не чувствую. – Все! Перестань!

Еще пощечина.

Машинально поднимаю руку к лицу, точнее пытаюсь – и понимаю, что на мне кто-то сидит. С трудом поворачиваю голову. Мод. Лицо у него перекошено, из носа течет кровь.

– Пусти… – и сам не узнаю собственного голоса.

– Отпусти его, – командует Дейди. Мод колеблется, но потом все же встает.

Вокруг нас мечутся люди, где-то за дымовой завесой истошно кричит ребенок, то и дело раздается уверенный голос Дольна, командующего перемещением Коконов.

Да, нам надо убираться отсюда.

Здесь слишком опасно.

Но для того чтобы сесть, мне требуется две попытки. Слишком тяжелый Мод основательно помял мне крылья, хотя боли я так и не ощущаю. Дейди кидается мне на помощь, я шарахаюсь, и тут же крупно об этом жалею – такое ощущение, что мне на голову свалился дойм.

– Лечишь их, лечишь, – подскочившая Тори все-таки умудряется меня усадить. – Странно… – маленькая женщина придирчиво осматривает мои крылья, – ни одного ожога. Серьезного, – тут же поправляется она.

Перед глазами плывут разноцветные круги, но – хвала Солсу – ничего фиолетового в поле зрения уже не наблюдается.

– Что там случилось? – превозмогая наваливающееся оцепенение, спрашиваю я. – И где… – я понимаю, что мы у Северной стены Периметра, но совершенно не помню, как сюда попали. – А как…

Не прекращая осмотра, Тори машет Моду, уже нетерпеливо топчущемуся рядом.

– Отправляйся, я его сейчас тоже отпущу! Двигай отсюда!

– Угу, уже ушел, – тот угрюмо навьючивает на себя переносную сумку с вещами. – Моя группа уже на месте, – по упрямо выдвинутому подбородку хорошо видно, что никуда отсюда он без нас не пойдет.

Исцеляющая тоже хмурится, кажется, сейчас тут будет схватка характеров.

– Эй, – пытаюсь напомнить я о себе. И тут же морщусь – к крыльям потихоньку возвращается чувствительность, и не могу сказать, что меня это радует.

Тори тут же переключается на меня:

– Что? Здесь больно? – скрежещу зубами так, что мне позавидовала бы любая издыхающая Напасть. – Это хорошо, – неизвестно чему радуется Исцеляющая и резко дергает правое крыло.

У меня искры сыплются из глаз, а вопль заставляет умолкнуть и начать тревожно озираться тех, кто еще не успел телепортироваться.

– Прекрасно! Теперь расправь крылья, – командует злобная садистка, столько лет притворявшаяся Исцеляющей. Я тупо повинуюсь. Чудеса, да и только – болит, конечно, но совсем не так уж сильно. Вполне терпимо.

– Не знаю, как ты выжил в ойроне, – торопливо поясняет Тори, перейдя к левому крылу, – я не знаю! Я как раз в кладовой была, когда Чаша взорвалась, так грохнуло – даже меня оглушило. Вылетела на площадь, пока пробиралась сквозь толпу, поняла, что вход закрылся – никому было не попасть вовнутрь. И тут вываливаешься ты, с Модом на плече, раскидываешь тех, кто пытался войти… Тут больно? – Исцеляющая моментально реагирует на мою гримасу. Мотаю головой. – А потом бросаешься опять туда. Почему-то ойрон пропускал только тебя. В общем, действовал ты быстро, очень быстро. Я даже Зрящего осмотреть толком не успела, как ты уже всех вытащил.

– А Тобир? – вскидываюсь я в ужасе.

– Вой был суров с ним, – глухо говорит Тори и отворачивается.

Род потерял Ведущего…

Потрясенный известиями, я только сейчас осознаю, что Исцеляющая не пользуется ни Проводником, ни Усилителем. Рядом с нами стоит сумка, откуда она достает различные емкости и либо запихивает их обратно, либо ставит рядом. А это значит, что мне досталось больше, нежели она озвучивает…

– Да, как только все началось, Ищущий сразу начал перекидывать людей, так что Слияние уже идет полным ходом, – как бы между прочим, замечает Тори, вытряхивая на ладонь непонятного вида слизь из деревянного фиала. – Так… сейчас я с тобой закончу… У Воинов вещей мало, а мне еще запасы проверять. Уверена, мои безголовые сестры что-нибудь да забудут. Все, Мод, забирай его! Только телепортируй Лайна сам!

У меня голова идет кругом, кажется, это уже привычное состояние. Слияние уже началось… Все верно – после взрыва нам вообще в этот Периметр лучше не соваться, а с такими потерями, да без Ведущего нам ночи не пережить. С ужасом жду прилива тоски от мысли о Периметре… и ничего не чувствую.

Какое счастье!

О-йох… Ну и тварь же я…

Кстати, о Тварях – та, что во мне как-то подозрительно спокойна…

Эта мысль мелькает в моей голове именно тогда, когда Мод хватает меня в охапку и бросается в телепортационный переход.

***

Не успеваю ни вздохнуть, ни подготовиться – даже ругательство договариваю уже на новом месте. Правда, более витиеватое, нежели задумывалось.

По ушам бьет тишина. Нет, разумеется, это не глухая тишь Испытания, но по сравнению с нашим Периметром, превратившимся в Воев котел, здесь очень спокойно.

Кажется, на этот раз Солс все-таки про меня вспомнил – теперь я сижу на Моде, а не он на мне. К нам уже несутся люди, и среди них нет ни одного знакомого лица. Что, неужели всех наших уже куда-то распределили?

Первой подлетает миловидная девушка со странно-светлыми крыльями.

– С приземлением! Вы в порядке? Помощь нужна?

Мод заворожено на нее смотрит, а я немного одурело оглядываюсь по сторонам.

Периметр Локосов до боли похож на наш. Стены, ворота, тропинка… Лес, правда, немного другой – деревья выше, да и хвойных явно больше. А кусты уже сплошь покрыты мелкими цветами, к тому же более насыщенного оттенка оранжевого, чем у нас.

– Кажется, оба пострадали, – нетерпеливо докладывает девушка подоспевшему мужчине, возраста, примерно, моего отца.

– Он пострадавший, не я! – выходит из ступора Мод, одновременно пытаясь и освободиться и ткнуть меня кончиком крыла.

Резко вздергиваю голову, намереваюсь возмутиться, но мне затыкает рот неожиданно бросившаяся в лицо трава, подло вспыхнувшая яркой зеленью.

***

Еле-еле всплыв из тошнотворной темноты, я с трудом разлепляю веки и понимаю, что нахожусь в незнакомом мне дойме. Перед глазами все плывет, но я все же различаю, что на стенах висят циновки с изображениями неизвестных животных, а надо мной каким-то непонятно-терпким запахом чадит кованая лампа, подвешенная к потолку.

Звон в ушах на короткий миг прекращается, и я слышу, как рядом со мной негромко разговаривают Мод с отцом. Еще успеваю уловить небольшой обрывок разговора, из которого понимаю только последние несколько слов. Что-то о травах, которые подействовали, «он должен отоспаться»… и снова проваливаюсь в беспамятство.

***

Второе пробуждение тоже неприятно, хотя самочувствие стало не в пример лучше. Но вот все остальное – почти на грани катастрофы. Во-первых, будит меня Тварь, что само по себе отвратительно, а во-вторых, оказывается, пока я спал, она караулила и подслушивала, так что теперь у меня масса информации, не сказать, чтобы особо мне предназначавшейся.

Уверенные, что я сплю, сюда опять заходили Мод с отцом – где они сейчас, интересно? – обсуждали мое состояние. И Зрящий попросил Мода присмотреть за мной, потому что, видите ли, у моего друга до этого «очень хорошо получалось»!

Тварь в ярости. Кажется, тут я ее тоже поддерживаю.

Хотя, если подумать, Зрящего тоже можно понять. Воин Воя, как ни крути, может быть опасен для Рода. Тем более, такой неумелый, как я. Но почему отец сам не захотел говорить со мной? Почему он обратился к Моду?! Не доверяет?

Лежу, уткнувшись носом в стену, и укрываю себя крыльями. Не хочу думать на эту тему, не хочу! За что, о Вой? И Тварь, и Слияние – все в одно время…

В животе урчит, но явно не от голода. Судя по противному привкусу на языке, меня долго и планомерно накачивали всякой гадостью из запасов Исцеляющих. Интересно, отца тоже этой дрянью поили, или одному мне так повезло?

– Лайн? – негромкий оклик заставляет меня вздрогнуть. Разворачиваюсь всем телом – человек вошел так тихо, что даже Тварь на него не среагировала.

Незнакомец кажется просто огромным, как его только крылья держат? Окидываю его подчеркнуто неприязненным взглядом – с ног до головы. И понимаю, что он не так уж и высок, да и мускулами уступит… ну, тому же Моду. Просто плечи у него широкие, и осанка неплохая, вот и производит такое впечатление.

Но не стать и не размах крыльев удивляют меня – глаза у нежданного визитера очень необычного цвета. Темно-фиолетовые, чуть ли не синие… Очень странное ощущение, даже не по себе становится. А может, среди Локосов такое вполне нормально? Понимаю, что молчание затянулось, а еще – что я просто неприлично долго пялюсь ему в лицо.

– Доброго Сезона, – раздраженно откидываюсь на кровать, досадуя на свое неумение скрывать эмоции.

– И тебе, – незнакомец, спокойно выдержавший мой осмотр, бесцеремонно усаживается на край постели и протягивает мне руку. – Каэл.

– Ээээ… Что? – может, это какое-то приветствие или пожелание? Вой их знает, этих Локосов…

– Меня зовут Каэлом, – все так же дружелюбно поясняет тот, не опуская руки. Машинально отвечаю на рукопожатие. Имя-то какое… Тоже странное. Может, это и есть их Ведущий? Вряд ли – слишком он молод. И ритуальных татуировок на крыльях я тоже не наблюдаю.

– Ничего, если я рядом с тобой посижу? – явно исключительно для проформы спрашивает меня гость и вдруг безо всякого перехода добавляет. – А ты красивый, Лайн.

Сказать, что я оторопел – ничего не сказать. У меня аж крылья обвисли.

– Эээ… благодарю, – о-йох, что тут принято говорить в таких случаях?

Но Каэл, словно не замечая моей растерянности, улыбается, а по тому, как он удобно устроился на моем ложе, я вижу, что он здесь решил надолго обосноваться. Вот ведь… дитя природы!

– Меня прислали ввести тебя в курс дел, – неторопливо начинает он, оглаживая кисточки на Усилителе. – Ты предпочитаешь обмен информацией или тебе удобнее слуховой контакт?

Вот тебе и дикарь… Вой…

– Давай начнем с обмена, – решаю я. Был бы жив наш Ведущий, делиться информацией должен бы был Отец. Но теперь он принял на себя функции Тобира, а мне, видимо, придется побыть в шкуре Зрящего. Хорошо хоть недолго. Я вздыхаю, садясь по кровати в нужную позу, но потом все же спохватываюсь. – Ааа… – спросить «а ты кто еще такой, чтобы давать мне информацию?», вроде бы неудобно. О-йох, эти мне церемонии! К счастью гость правильно понимает мою нерешительность.

– Я – Каэл. – Он что, глухим меня посчитал? – С сегодняшнего Совета – Ведущий нашего Рода.

Очень приятно! Даже Тварь поддерживает мой сарказм. И на этом фоне я не сразу осознаю новость. Так что, общий Совет уже был?! Пока я тут валялся, все уже решили за меня?! Получается, отец вместе с бывшими Ведущим и Зрящим рода Локосов уже погрузились в Колодец Памяти, для передачи Знаний? И я, может, вообще больше его никогда не увижу?!

Я настолько ошарашен, что злости нет, есть только опустошение и дурацкое желание истерично рассмеяться.

– За-ме-ча-тель-но! И что... – я хочу осведомиться, что будет делать Род сразу с двумя неумехами – новым Ведущим и новым Зрящим, но тут Тварь делает странную вещь: выбрасывает в сторону Каэла что-то вроде щита, только мягкого, как паутина. Я даже понять ничего не успеваю, как это уже снова втянуто.

Щеки горят, сердце бьется, по телу волнами бегают мурашки. Сижу, прихожу в себя. Что это было?

– Ты фонишь, – очень мягко напоминает о своем присутствии… Ведущий, Вой бы на нем катался! И ведь не выставишь эдакого гостя.

Вздыхаю. Вздыхаю еще раз, глубоко. И начинаю снимать Талисманы. А куда деваться? Неприятно, конечно, поиметь настолько близкий контакт с совершенно чуждым человеком, но зато так быстрее будет.

Жестко настраиваю Проводник с Усилителем на общие Родовые вопросы, исключая все, что хоть как-то может коснуться меня лично. Еще не хватало, чтобы этот… подозрительно понравившийся Твари, а, следовательно, непонравившийся мне, копался в моих личных переживаниях.

Каэл просто протягивает мне оба своих Талисмана с непривычно-округлыми кисточками. Чужое, все вокруг чужое.

Но Тварь явно заинтересована происходящим – я чувствую внутри что-то похожее на щекотку предчувствия и азартное предвкушение. И вообще, не нравится мне, что она активизировалась.

Усилием воли отодвинув от себя идиотские размышления о несвоевременности всего происходящего, резко напяливаю Проводник с Усилителем и погружаюсь в мир иного Периметра.

[ Следующая страница ]

[ Home ] [ Мир Толкиена ] [ Гарри Поттер ] [ Weiss Kreuz ] [ Всякая всячина ] [ Галерея ]