***

Когда я открываю глаза, передо мной тают видения чужой истории, ставшие теперь жизнью моего нового Рода. Каэл все еще сидит в медитационной позе.

Как ни странно, но я, оказывается, довольно многое успел усвоить на Совете. Численность, занятия, климат, подход к Ритуалу.

Зато теперь я понимаю, чем руководствовался Направляющий, когда подбирал нам Род для слияния. Число мужчин у Локосов довольно серьезно превышает число женщин – полная противоположность ситуации в нашем Периметре.

Стоп-стоп-стоп… Здесь было что-то еще. Я специально обходил стороной личные моменты, но некоторые вещи все-таки прорвались. Зачем Каэл это сделал?

Пользуясь случаем, рассматриваю его внимательнее, одновременно пытаясь разложить и упорядочить полученные сведения. Ну зачем, например, мне знать, что вот этот шрам, на правом плече он получил, когда первый раз пытался взлететь? Рана была настолько глубокой, что к тому моменту, когда прибыла Исцеляющая – милая девушка, совсем не похожая на Тори – родители уже решили, что его не спасти.

Или, что его цвет глаз достался ему от матери… Или… Ага, вот оно – это что-то…

ЧТО?!

Эта часть обычаев Рода настолько невероятна, что… Да, Дольн рассказывал нам о Периметрах с разными обычаями, но… Но чтобы вот так – ради… развлечения? С человеком своего пола?!!! Нет уж, только без меня!!!

Мне срочно нужно с кем-нибудь поговорить! Где Зрящий?!

Память услужливо подсказывает, что отец и оба прежних руководителя Локосов завершают Слияние в Колодце Памяти. То есть, они оттуда нас Держать будут, а я сиди и управляй здесь внезапно разросшимся Родом с… существом, вполне способным на меня, как на девушку, заглядеться?!

Мне так худо, что даже Тварь притихла. Хотя, судя по всему, мысль ее совсем даже и не оттолкнула. Какое-то время, пока я боком сползаю с ложа, одновременно стягивая с запястий Талисманы и пытаясь производить как можно меньше шума, гадина еще пытается заставить меня посмотреть на Каэла, но быстро сдается.

Уже у двери оглядываюсь, и застываю, как Разведчик Напасти, пойманный фиолетово-полночным взглядом нового Ведущего.

– Твои Амулеты, – по-прежнему сидя в медитационной позе, негромко говорит Каэл и снимает с руки мои Проводник с Усилителем.

Солс, светозарный! Ну почему я такой идиот?!

– Д-да, – выдавливаю я, понимая, что подходить мне к этому мужчине совсем не хочется.

Зато Тварь просто млеет. Теперь, когда она поняла смысл всех этих странных взглядов и жестов, она, кажется, чувствует себя польщенной. О-йох! Эти двое явно нашли друг друга! На миг в голове мелькает идея предложить Каэлу забрать Воев подарочек, но тут же откидывается, как нелепая.

По ярким тонким губам скользит почти неуловимая усмешка, заставляющая меня стиснуть зубы и шагнуть к молодому Ведущему.

– Ты все считал? – уточняю я, перед тем как забрать Талисманы.

– Почти, – внезапное неуловимое движение, и вот он уже стоит рядом со мной, слишком близко, для… Да для кого бы то ни было! Мысленно скручиваю в кулак себя, Тварь, и вообще, все до чего дотягиваюсь, но остаюсь на месте. Каэл выше меня на полголовы и от него едва уловимо пахнет дансаловым дымом. – Разреши? – почти шепот. Фиолетовые глаза словно Держат меня, заставляя протянуть руку, принимая на запястье Усилитель.

А вот брать мою ладонь с таким видом, словно перед ним пугливая диковинная Тварюжка, точно не стоило. Да, наверное, я выглядел не очень дружественно, но пинок крылом явно пошел ему на пользу. Озадаченный вид делает Каэла даже симпатичным, по крайней мере, таким он мне куда как больше нравится!

Проводник остается у меня. Надеваю его на руку и, стараясь не очень заметно спешить, ретируюсь в сторону двери, бормоча на ходу о том, что мне срочно нужен Мод.

Вслед мне несется легкий смешок.

Я не оглядываюсь.

***

Летная площадка – это я, пожалуй, погорячился. Так, трамплинчик небольшой. Потому что дойм, который я покидаю, расположен почти у земли, наверное, один из тех, что сделан для Исцеляющих.

«Мод?!», – посылаю зов неизвестно куда.

Ответ приходит почти сразу – чуть смазанный образ друга и Знак Вопроса, щедро сдобренный радостью от самого факта моего вызова.

«Ты где?»

В меня летит картинка Участка Стены, до боли похожего на наш. Мод уже осваивается на новом месте и, кажется, ему там очень нравится. И тут же следом я чувствую его беспокойство. За меня.

«Мне подойти?» – его вопрос окрашен легким сожалением. Интересно, что там?

Я еще только начинаю интересоваться, чем так привлечен Мод, а Тварь уже тут как тут – выкинула Нить и потихоньку развернула Мода в сторону объекта его увлеченности.

Отвратительно! Злоба на манипуляторов всех мастей и окрасок очень хорошо помогает скрутить гадину, но в последний момент, она все же успевает мельком увидеть стройную, длинноволосую девушку с очень светлой кожей крыльев. Похоже, это та, что нас встречала.

«Где наш Зрящий?» – в общем-то, я знаю, что сейчас мне до него не добраться, но уточнить все-таки стоит.

Почти физически ощущаю усилия Мода – ему действительно тяжело одновременно говорить со мной и умудряться делать вид, что вникает в тонкости местной защиты. Связь держу только я.

«Наш Зрящий ты. Тебе что, никто не сказал?!»

Прости Мод, но мне придется тебе соврать.

«ЧТО?!»

«Стой, где стоишь. Я сейчас буду», – ему явно не хочется оставлять Участок, (а, скорее всего – девушку), но беспокойство за меня перевешивает. А я бы очень не хотел… Я не хочу этого знать. Я не хочу знать то, что он хочет скрыть от меня. Но его заботы я тоже не хочу – заботиться обо всех это мое дело.

О-йох! Кажется, последняя мысль принадлежит Твари. Вот сюрприз!

«Нет, это я к тебе», – наконец, решаюсь я и прикрываю Связь, не слушая возражений.

***

Ориентир я, конечно, засек – два серо-коричневых здания кузниц на фоне неровной кладки древних камней Стены. Насколько я уловил, это немного левее торговой площадки. Теперь бы хорошо добраться сначала туда, а потом уже найти нужный мне Участок.

Но я мешкаю – передо мной, чуть внизу, лежит незнакомый Периметр, который теперь будет моим домом. Здесь, на летной площадке, хорошо ощущается, как меня оценивающе касаются любопытствующие, пытливые и внимательные взгляды людей – взгляды членов Рода на своего нового Зрящего.

Я уже начинаю вспоминать про себя Воя, Солса и покойных предков до двенадцатого колена, но придумать, как вести себя в такой ситуации, не в состоянии.

– Мне помочь? – вкрадчивый вопрос из-за плеча застает меня врасплох.

Воева Тварь! Ну что ж ты не реагируешь на него?

Оборачиваюсь. Каэл участливо пялится на меня своими невероятно-противно-затягивающими глазищами. Но держит вполне приличную дистанцию, да и вид у него… безобидный. И вообще, с чего я взял, что он тут же на меня набросится? Может, я вообще не в его вкусе.

Очень бы хотелось. Да и не видно тут – по крайней мере, в обозримом пространстве – милующихся однополых пар.

Мысль о том, что все это какая-то ошибка, с сожалением откидывается, как нереальная.

Тварь подозрительно притихла.

Решаюсь:

– Благодарю, Ведущий, – церемонно повожу крылом, показывая, что следующий вопрос будет задан именно Ведущему Рода. – Я бы хотел услышать рекомендации.

Ага, так я и признался, что хотел сбежать от тебя куда подальше. Ответный жест ясно показывает, что он меня понял правильно, но свои мысли решил оставить при себе:

– Колодец Памяти.

Еле удерживаюсь от тяжелого вздоха и передергивания плечами:

– Веди.

Все происходит очень быстро – Каэл протягивает ко мне руку, заставляя чуть попятиться. Приступок, который кто-то по чудовищному недоразумению добавил сюда в качестве летной площадки, оказывается слишком коротким, я нелепо взмахиваю крыльями, стараясь удержаться на краю, но это уже невозможно. От позорного падения на виду у всего Рода меня спасает тот же Каэл – не знаю как, но он легко оказывается рядом и резко дергает за… Щит, выпущенный Тварью!

Для меня все это уже слишком. Обретя равновесие, я сам шагаю к нему, намереваясь выяснить, что тут происходит, но Каэл снова ошарашивает меня:

– В небо! – крепко взяв меня за предплечье, он с места легко уходит вверх, таща за собой еще и мою тушку. Машинально, на полувзмахе, я разворачиваю крылья, и какое-то время лечу рядом – вбитые на самом глубоком уровне инстинкты не позволяют мне просто вырваться, сбивая его полет.

Наконец мы выравниваемся, и он меня отпускает, не прекращая бешеного подъема. Мощные взмахи крыльев уносят его все выше, я стараюсь не отставать, но расстояние между нами почти не сокращается.

Ощущаю Связь и открываюсь сразу, но вопреки ожиданиям, это не Мод. Меня затапливает чужой азарт, ликующее ощущение свободы и… вызов. Ах, ты так? Ну, Ведущий, хочешь сыграть в догонялки – сыграем! У тебя мощь, но я легче!

Под хохот Твари вытягиваю руки, и рвусь ввысь, в медленно наполняющуюся густой синевой чашу неба. Стремительно холодеющий воздух оборачивается шквалами ветра, бьющего в крылья с опасностью вывиха суставов, но я не обращаю внимания, потому что сбоку и чуть впереди передо мной маячит изящное тело соперника, с невозможно широко распахнутыми крыльями.

Связь плывет, но держится, и меня затопляют два сливающихся потока счастья – свой и его. Вырываюсь еще немного, краем сознания ощущая, как дышать становиться все сложнее, как устало тяжелеют крылья, как шквальные порывы ветра становятся пронизывающе-ледяными…

«Лад?» – доносится до меня предложение прекратить состязание.

«Лад!» – соглашаюсь я и, сложив крылья, первым падаю вниз с той же радостью, с которой только что поднимался.

«А-йййаххх!» – Каэл принимает и это соревнование, в котором мне точно не победить. Все-таки, я легче. Поэтому, добравшись до первого теплого потока, раскидываю крылья, и сразу начинаю планировать, давая понять, что с играми покончено. Кружащий уже подо мной Ведущий мыслесвязь так и не сворачивает – кричать на такой высоте, конечно можно, но глупо.

«Колодец Памяти», – напоминает он, словно это я был провокатором глупого ребячливого состязания. Глухое раздражение заставляет меня забыть только вертевшийся в голове вопрос. Ладно, потом. А если не вспомню, значит, не так уж и важно.

«Где?» – подчеркнуто-нейтральным тоном спрашиваю я.

Мягко-мягко, прямо-таки неощутимо, передо мной встает общий план Периметра. Если расслабиться, то можно даже принять эти мысли за свои.

Я вот одного не понимаю – что он хочет мне показать своим мастерством? Или это очередная поддевка? Нет, ну как же он меня раздражает, а? Сам себе сочувствую, потому что с Каэлом придется контактировать очень близко.

Нахожу Колодец, как две капли воды похожий на тот, что я посетил сегодня утром, еще дома – приземистая груда камней (разумеется, вынесенная за пределы Периметра) с Восточной стороны.

«Вижу, – надо бы, конечно, поблагодарить Ведущего, но что-то не хочется. – Я доберусь сам». И закрываюсь. Грубо, очень грубо, сам понимаю, но уж больно он меня достал.

Снова идет вызов. О-йох, надеюсь, теперь-то это Мод?

Ненавистная мягкая усмешка заставляет меня на мгновение потерять равновесие и провалиться в воздушную яму.

«Я должен открыть Колодец для тебя», – Каэл прямо фонит заботой и расположением.

Точно.

Я уже совсем запутался, где эмоции Твари, а где мои. И мне совсем не нравится смена ролей, похоже, что теперь именно я злюсь, а вот гадина хихикает, в красках представляя, каким моральным уродом я должен выглядеть перед молодым Ведущим. А еще сын Зрящего!

Ну и к Вою все, зато он на такого не польстится. Мысль о том, что девушки могут оказаться столь же разборчивыми, заставляет меня чуть приуныть, но я заталкиваю ее куда подальше – еще просочится этому…

Знаю-знаю, считается, что по Связи можно уловить только то, что захочет открыть собеседник, но за последнее время слишком многое изменилось, так что рисковать я просто не буду. Поэтому я передаю образ вежливой улыбки.

«Конечно, извини. Я… увлекся», – Солс милосердный, ну пусть Каэл решит, что я желаю оправдаться. Может, после этого он оставит меня в покое?

Да! Теперь первым связь сворачивает он. Неужели я его все-таки достал своей никчемностью?

Порадоваться не успеваю, потому что внутреннее зрение предупреждает – в меня летит Знак. Незнакомый. Пока я соображаю, что бы это могло быть, Тварь не зевает. Что-то странное происходит со мной: Знак минует Нить Связи и растворяется в услужливо выпущенном Тварью Щите. О-йох!

То, что растекается по телу можно назвать одним словом – обещание. Тварь нежится в истоме, заставляя меня ощущать отголоски прикосновений в таких местах, о которых я даже не подозревал. Теплой волной прокатывается приятная усталость… Мехом к обнаженной коже льнет ветер… По мышцам нежно разливается тепло, стекая вниз тугими каплями удовольствия…

Резкий рывок возвращает мне власть над телом. Волей неволей стряхиваю с себя странное блаженство и с долей неудовольствия констатирую, что если бы не Каэл, я бы не отделался только вывихнутым – о-йох, больно! – плечом. Да я же чуть не разбился!

– Скажи мне честно, ты болен? – я бы с удовольствием орал, но его виноватое выражение лица заставляет меня немного сдерживаться. До определенной степени.

– Прости, – взгляд, скрывающий какое-то непонятное мне сожаление, отрывается от меня лишь тогда, когда мы касаемся земли. – Не думал, что на тебя это так подействует.

Получившая от меня увесистого пинка Тварь тут же нагло тянется прослушать его эмоциональный фон. Я ей злобно не препятствую – на сегодня мой лимит ясности ума уже давно перерасходован. Но Тварь еще и быстрее меня. Она мгновенно снимает слепок с молодого Ведущего, услужливо подсовывает мне под нос свою добычу, а я теряюсь, не понимая, как это понимать.

Вина, удивление (он действительно считал, что эти Воевы Знаки повсеместно распространенное явление?!) и… жажда.

Я даже не успеваю почувствовать тошноту – настолько занят схваткой с Тварью, решившей копнуть глубже. И все-таки до того, как я ее скручиваю, еще какую-то мысль она из Каэла успевает вытащить. Приходится плюнуть на все приличия, рассматривая улов и так и эдак. Ерунда какая-то. Об отзывчивости.

Пока я воюю с Тварью, собой и собственными понятиями, Каэл уже ретируется к Колодцу Памяти и даже открывает его. Причем, в прямом смысле слова – в отличие от прошлого посещения, мне, похоже, не нужно будет ни ходить кругами, выбирая место, ни вообще использовать Амулеты. В груде камней – и как только не развалятся? – зияет довольно широкое отверстие.

Приглашающий жест я гордо игнорирую, на пару мгновений задержавшись рассмотреть окрестности. Надо отдать Локосам должное – защита Периметра поставлена у них на должном уровне. Полоса перед кромкой леса довольно широка, да и кусты неплохо прорежены. Правда, в бою это не имеет решающего значения, но все равно работа сделана на совесть.

Я стараюсь не думать о ночи. Первой ночи, которую мне придется провести в роли Зрящего Рода. Со мной сегодня и так уже слишком многое приключилось.

Подавив приступ невесть откуда взявшихся опасений (а вдруг сейчас все эти камни рухнут мне на голову?), складываю крылья и шагаю в открывшийся проход, краем глаза замечая, что Каэл расположился тут же на травке. О-йох, похоже, он собрался меня дожидаться. Да и… Вой ему в помощь!

Шагаю через порог, тут же словно зависая в черной пустоте, где нет ни верха, ни низа, ни даже малейшего шевеления воздуха. Приступ паники, охватывающий Тварь, помогает справиться с собственным. Успокаиваюсь и медленно тону в ватном, обнимающем меня мраке Колодца, погружаясь в Знание, хранящееся здесь со времен появления Периметров. Текущие сведения норовят поглотить меня, растворив в хаотично кружащихся поначалу обрывках фраз, образов, мыслей. Но тут поток ощутимо преображается в нескончаемый спиральный спуск, и я скольжу вниз, впитывая все, что нужно знать Зрящему о Роде, о Битве, о Ритуале… Все глубже и глубже, почти теряя себя. Темнота сменяется размытыми пятнами разных цветов – серые, синие, зеленоватые, они сливаются и разделяются, выводя меня на новые уровни медитации. Красные, синие, фиолетовые…

Фиолетовые?! ЧТО???

Невероятным усилием я успеваю вырваться за секунду до того, как сам становлюсь частью Колодца.

Окончательно я прихожу в себя уже рядом с насыпью, настолько ошарашенный новыми знаниями, что не сразу вспоминаю про Каэла. Некоторое время просто стою и смотрю себе под ноги, пытаясь рассортировать все по полочкам. Постепенно ощущение невозможно растянутых мыслей проходит, и я начинаю опознавать в той мешанине зелено-бурых клякс, на которую смотрю, устилающие траву пожухлые листья. И сразу же приходит мысль о Ведущем. Я начинаю озираться, но замечаю его только тогда, когда он взмахивает крылом. Подхожу ближе и понимаю, что Каэл уснул. Вот дела…

Значит, именно с этим человеком у меня будет тесная связь. И нам придется становиться буквально одним целым во время отражения Напасти? Смутные представления о том, к чему может привести такое слияние, я предпочитаю считать бредом – может, не так понял. Как и все узнанное о Твари, которую люди называют душой Воина Воя.

Словно в подтверждение моим мыслям, Тварь тут же пытается выпустить непонятного вида Нить. В сторону Каэла, что характерно…

О-йох… и это все я сам? Тварь – это я? Ну уж нет… Все, что угодно, только не я. Мысли не мои, чувства не мои, умения и навыки тоже не мои. А внушать полную ерунду этот Колодец (чужой, между прочим, то есть, со мной не знакомый) может кому-нибудь другому, подоверчивее.

А у меня другие сложности. Предстоящая предритуальная ночь – самая тяжелая. Напасть словно чувствует, что Защитников должно стать больше, и свирепствует по полной.

Каэл лежит на боку, неудобно подмяв под себя одно крыло, и слабо шевелит вторым, изредка вздрагивая всем телом. Тварь слегка сожалеет, что у него закрыты глаза, но зато с удовольствием любуется длинными, жесткими на вид ресницами.

Вой тебе хозяин! Со злобной радостью ломаю ей удовольствие, пока она еще не успела начать умиляться голубоватой жилке под подбородком, ближе к шее. Правда, все, на что меня хватает – это хлопнуть над ухом Каэла крыльями. Но результат превосходит все ожидания.

А уж Тварь-то как рада! Несомненно, это была ее идея!

Лежу, уткнувшись носом в чужое плечо, скрученный так, что даже крылом пошевелить не могу. Ни ногой, ни рукой… Целое мгновение. Запах дансалового дыма заполняет весь мир, жар чужой кожи невыносим, особенно там, где она касается моего тела. На осознание полученных в Колодце сведений о том, что Каэл тоже Воин Воя, уходит полвздоха. И еще половина – на выдавливание Воева Щита, сейчас мне так нужного, в то время как Тварь напрочь отказывается признавать в агрессоре врага.

Но когда я, наконец, навязываю ей свою волю, становится поздно – меня уже отпустили, довольно аккуратно поставили на ноги и даже заботливо отряхнули. Вой! Щит вываливается впустую и тут же схлопывается назад, причем наглухо. Я вообще перестаю ощущать присутствие Твари.

Наверное, мне нужно разозлиться, но сейчас мной владеет только черная зависть.

– Ты давно это обнаружил? – глотая комок желчной обиды, интересуюсь я у вопросительно глядящего на меня Каэла. Я даже не реагирую на довольную улыбочку Ведущего и гаснущее в собственном теле ощущения его крепкого захвата. – Свои способности в смысле?

– С рождения, – немного насторожено отвечает тот и смотрит на меня с непонятным облегчением.

Можно подумать, я его тут Вызвать должен был, на месте.

– Ясно… – о чем тут еще говорить? Ритуально повожу крылом и чуть склоняю голову, заканчивая этот разговор. – Сегодняшнюю Напасть будем отражать вместе. Ты, я и наши Воины.

Легкий вздох, такой незаметный, что я точно пропустил бы его, не знай, что искать и Ритуальный полупоклон:

– Зрящий, – констатация факта.

Вот и вся реакция. Одно из двух – либо он деревянный, либо действительно знал, что я окажусь в состоянии принять Род.

Вой жестокосердный… Мне срочно нужно поговорить с другом!

– Я хотел бы… – внезапно проявившаяся Тварь с силой отпихивает меня от контроля над телом и нагло продолжает… – попасть сюда, – швыряя без подготовки в Каэла картиной места, где я последний раз видел Мода, и тут же снова проваливается куда-то в глубь меня.

Никак не прокомментировав (о-йох, нашу, что тут говорить) грубость, Каэл машет рукой в сторону ворот:

– Я провожу.

***

К счастью, Мод все еще там – прикидывает возможные маневры и пути отражения Напасти. Девушки с ним нет… о-йох, хотел бы я посмотреть бы на ту, что сможет долго выдержать его рассуждения о воинских заботах. Вообще, Мод не особенно говорлив, но иногда на него находит, а уж оборона Периметра вообще его конек.

По дороге к Участку мы с Каэлом молчим – мне нужно многое обдумать, а он, похоже, и не стремится к диалогу. Но как только мы всходим по ступеням, он тут же оживляется. Через пару мгновений они с Модом уже взахлеб обсуждают сходство и различия Напасти, а я стою, как неродной, медленно закипая от обиды.

Можно подумать, что Мод у нас самый великий Воин на Периметре! Неужели нельзя было все это со мной обсудить? Да хотя бы по дороге сюда?

Мысленное пыхтение подтверждается внутренним рычанием, я уже собираюсь вмешаться в диалог, как вдруг оба – и Мод, и Каэл оборачиваются ко мне, с одинаково виноватым видом.

– О-йох, Лайн, – Мод аж глаза выпучил, как ему неудобно, – ты же еще не ел! Тори мне голову открутит!

Наверное, большего конфуза со мной еще не случалось. Воева Тварь, до чего же ты меня довела?! Принять урчание голодного желудка за утробный рык…

– Моя вина, – так же смущенно вторит Моду Каэл, уже направляясь к ступенькам, – обед уже прошел, я принесу…

– Сам схожу! – не сдержавшись, рявкаю я, обозленный всеобщей заботой. – Я что, инвалид?! Где здесь… едят? – чуть успокоившись, спрашиваю я у Каэла, подчеркнуто игнорируя Мода. Вот ведь… нашел время вспомнить о том, что ему «присматривать», видите ли, за мной нужно.

Неожиданно мир вокруг меня тускнеет, словно подернувшись паутиной, а затем так же неожиданно снова приходит в норму. Серость перед глазами рассеивается, и я обнаруживаю, что Каэл уже совсем рядом. Еще немного, и он – я это точно знаю – попытается поддержать меня.

– Не лезь! – руки наливаются тяжестью, я пытаюсь взмахнуть крылом, но тело меня не слушается. – Отойди, – прошу уже почти шепотом.

Ненавижу! Ненавижу собственный голос, ненавижу собственную слабость, ненавижу Исцеляющих, которые не могу вылечить сразу, ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Тваааарь!

И она приходит, легко перехватывая контроль над непослушным телом, быстро выворачивается из уже обнимающих меня рук Каэла. Но при этом не забывает на мгновение ПРИЖАТЬСЯ к нему.

Если я не сдохну сегодня, значит, не умру уже никогда. Но отпечаток прикосновения к чужой коже горит ледяным пламенем, и я почти сдаюсь.

– Тащи свою еду, – обреченно разрешаю Каэлу, плюхаясь на каменные ступени Стены.

Тот приподнимает (как ему это удается?) одну бровь, внимательно смотрит на меня и кивает:

– Я мигом.

Как только он планирует вниз, Тварь тут же уступает контроль мне, но далеко не уходит. Ждет. Вот только чего, интересно? Ну, хоть двигаться я могу, и на том спасибо.

Мод подталкивает меня крылом, словно еще не все поняли, что здесь происходит, и подмигивает:

– Похоже, ты ему нравишься! – Интересно, чему это он радуется?

– Ты сдурел? Пусть… – я хочу сказать, что пусть выберет себе любого, из тех кого Держат – им-то ничего не мешает нормально относиться к здешним мерзким обычаям, но почему-то давлюсь тайным знанием, и вместо этого злобно шиплю что-то ругательное. Что – и сам не понимаю, кажется я уже дошел до пожеланий совместной интимной жизни Самим Солсу с Воем.

Творю отвращающий знак – еще обидятся. Хотя… А что еще они могут мне сделать? И так все получается – глупее не придумаешь.

– Лайн, да что с тобой? – удивляется Мод. – Новый Род, новые обычаи… Это же… – он мнется, подыскивая слово, – интересно!

– Интересно?! – Он что это, серьезно? – Ну вот иди и… – Тварь начинает подавать признаки жизни. Срочно пытаюсь найти в ситуации что-нибудь забавное. Разумеется, не нахожу.

На всякий случай отползаю по своей ступеньке от Мода подальше.

– Иди и поухаживай за ним! – Ага, ну вот оно, то самое смешное. Только представить себе Мода, ухаживающего за Каэлом! Обхохотаться!

Но мне что-то не смешно. Наоборот, дрожь усиливается, и тут я с ужасом понимаю, что Твари совершенно не нравится такой поворот событий. Кажется… кажется… О-ЙОХ!!! Она ревнует!

Щит вылетает с привычным неслышимым хлопком, крылья распахиваются сами собой, перед глазами встает лилово-красная пелена, а на меня с глупой усмешкой смотрит… соперник.

В глубине сознания, я помню, что это Мод, но, Воооой, как же я его ненавижу!

Некоторое время мне требуется, чтобы не дать Твари волю. Я даже представлять не хочу, чем может обернуться мой проигрыш в этой борьбе – когда я, наконец, перехватываю контроль, Мод очень медленно пятится в сторону летной площадки. Он явно в полной готовности, но отнюдь не испуган. «Глупец», – комментирует напоследок Тварь и подчиняется.

Хорошо бы еще знать, кого из нас двоих она так припечатала…

Замечаю, что сдалась гадина как-то подозрительно легко, и тут же слышу знакомый, раздражающе-насмешливый голос:

– Может, если его вовремя кормить, то он не будет таким агрессивным?

Теперь понятно, почему Тварь так легко уступила – сил у меня, как у новорожденного птенца, и вместо того, чтобы развернуться и выдать Каэлу все, что я думаю о нем и о его манере подкрадываться, мне приходится только угрожающе сжимать кулаки. Правда, предварительно спрятав их под крыльями, потому что… ммм… Пусть, пожалуй, еще поживет: запах, исходящий от подноса, который Ведущий держит в руках – восхитителен.

Мясо. Холодное! И ягоды Банья?! Да это просто Праздник какой-то!

Мысль о том, почему я на таком расстоянии улавливаю аромат холодной еды, отодвинута подальше. Сейчас я могу думать только об обеде.

О приличиях я, конечно, вспоминаю, но чуть позже – когда первый голод уже утолен:

– Присоединитесь? – я киваю на поднос и неожиданно замечаю выражение лица Каэла.

Аппетит тут же пропадает – я не могу есть под этим взглядом! Не могу, и все тут. Мрачно смотрю на оранжевые дольки чего-то, у нас не растущего, и безумно жалею о том, что у Ведущего Рода Локосов, похоже, нет других забот, кроме как таскаться за гостями. Потом напоминаю себе, что кто тут новый Зрящий Рода Локосов и мрачнею еще больше. Однако Мод, не замечая ничего, радостно кивает и с бешеной скоростью начинает поглощать мне принесенную, между прочим, снедь.

Но, наверное, Каэл все же не лишен некоторой чувствительности, потому что, заметив мое сожаление, он сразу предлагает:

– Пока мы не подготовили дойм для Зрящего, ты можешь вернуться к Исцеляющим. Там и доешь, идет?

– Идет, – вздыхаю я.

Мод с виноватым видом отдергивает руку, тянущуюся к непонятной зеленоватой кашице, и бормочет что-то о делах. Ну и хорошо, ему лишний вес совсем нежелателен.

И, наверное, к лучшему, что я прервался – даже то, совсем небольшое количество съеденного, дает мне ощущение сытости и какой-то осоловелости. Со ступеней поднимаюсь с трудом, умудрившись, однако, проигнорировать протянутую Каэлом ладонь.

– Сам дойду, – предупреждаю я его вопрос, точно зная, что сейчас он напросится мне в провожатые. – Доброго дня.

– Доброго, – в голосе Каэла слышится удивление. А может это насмешка? Сейчас мне абсолютно все равно, настолько я хочу спать. – Я разбужу тебя перед Битвой.

Точно насмешка – я и так спал уже Вой знает сколько времени. Да и ладно! Пусть будит, делает, что хочет, только оставит меня в покое хотя бы сейчас!

Всю дорогу до уже знакомого дойма бурчу себе под нос, хоть так выражая собственное недовольство, и таскаю с прихваченного подноса остатки еды. А на то, чтобы взлететь на несколько метров вверх и добраться до постели, у меня вообще едва хватает сил. Не иначе Каэл еду у Исцеляющих взял, или сам туда что-то намешал…

***

Но к безмерному моему изумлению, будит меня все же Мод, только что не пританцовывающий от нетерпения.

– Лайн! Лайн, подъем! – завидую я его энтузиазму. – Представляешь, – делится он со мной распирающей его радостью, – меня выставили на первое же дежурство!

Наверное, я должен спросить, в качестве кого его выставили, но по нему и так видно, что под его началом не меньше Группы.

– Поздравляю! – насколько могу восторженно откликаюсь я, натягивая штаны.

– Лайн, ты чего? – сначала я не понимаю, чем Мод недоволен, но затем соображаю, что по привычке чуть было не нацепил воинский комбинезон.

Машу рукой и напяливаю ритуальные, невесть кем сюда положенные брюки. О-йох, очень даже не невесть кем. Я знаю только одного человека, в присутствии которого Тварь способна дрыхнуть, как дохлая. Предательница!

На летной площадке мы с Модом обмениваемся рукопожатием и расходимся. Ему – на стену. А мне – о-йох… – мне в ойрон.

***

Ритуальный огонь пламенеет ровным розово-желтым оттенком, кидая блики на убранный циновками пол внутреннего круга. Сейчас здесь всего две подставки, как я понимаю, для Зрящего и Ведущего. Для меня с Каэлом.

Он спокоен, выглядит собранным и решительным. Настолько, что я чувствую неловкость, ведь для него это тоже первая Битва. Но Знания у нас есть, Силы тоже должно хватить. Мелькнувшая мысль о том, мы не справимся, тихо умирает сама собой, когда я, поймав взгляд Каэла, делаю последний шаг.

А вот такого я еще никогда не чувствовал – Круг замыкается. Он отгораживает меня от людей, но в то же время – соединяет со всем Родом. В голове, словно само собой, разворачивается тканое покрывало, на котором я вижу… Периметр. Нет, не так – все живое, что есть в пределах Периметра. Не могу точно понять, кто и где находится, но за краткий миг, требующийся, чтобы Знание стало реальностью, на это покрывало накладывается новое. А за ним еще одно, и еще. То, что я ощущаю живыми существами… движется. Вот они – предполагаемые события!

А туман, клубящийся по краям Периметра – Напасть.

Удерживая образ в голове, рискую открыть глаза. Странное ощущение – я вижу Каэла, сидящего по другую сторону Ритуального пламени, и вместе с тем слежу за перемещениями в пределах Периметра. Но всё замирает, когда я, наконец, вычленяю Боевые группы и убираю остальных, мирно спящих обитателей. Мы готовы.

Кивнуть все же не рискую, глупо опасаясь, что вставшая на место слоеная картинка поплывет. Просто снимаю Проводник и протягиваю его Каэлу. Мы обмениваемся Амулетами, я надеваю чужой и тут же перестаю волноваться по поводу слишком глубокого проникновения в мое сознание. Сейчас главное – Род.

Картина наливается жизнью, слои – каждый из них – разворачиваются, обретая не только длину и ширину, но и высоту. Это… это страшно и прекрасно. Наверное, так видели мир Солс и Вой. Нет, не мир, миры. Они находятся один в другом и в то же время не пересекаются, их бесчисленное множество! Наверное, я сошел бы с ума, но чужой Проводник удерживает меня прочно. Он становится основой миров, нанизывает их на крепкую ось и разворачивает передо мной…

Когда я снова открываю глаза, Ритуальный огонь уже слепит белым – начинается.

У миров, тех, что я вижу, нет ни начала, ни конца, но туман, клубящийся по краям каждого из них, неизменен. Он наплывает клочьями, выбросив с каждой стороны по ложноножке, и маленькая искорка, имя которой Лайн, осознает, что это Разведчики.

Живое, стремящееся навстречу Туману, остается неподвижным, но я хорошо чувствую импульсы. «Подозвать, подманить, завести…»

«Уничтожить».

Почти одновременно ложноножки отсекаются, а затем исчезают. По ушам неожиданно неприятно бьет волна, но не звука… Эха звука? Тени звука? В любом случае, это неприятно и даже больно.

Зато я почти возвращаюсь к себе.

Передышка. Миры почти вошли друг в друга, и в том, что образовался из всех них, я чувствую радость. Даже ликование.

Насладиться не успеваю – слои распахиваются веером, я вижу, как в двух-трех из их бесчисленного множества раскрываются каверны, и направляю запрос Каэлу. Не знаю, что он делает, но каверны в этих местах затягиваются, тут же появляясь в других.

«Сюда!» – такое ощущение, что Каэл усилием воли заставляет дыры зарубцовываться, мне не хватает времени послать запрос, да я еле подумать об этом смог, как все снова Целое!

Мир снова становится одним, нет двумя… Еще точнее – тремя. Второй дрожит, как полураспустившаяся почка, готовая стать листком. И в нем ширится и ползет уродливая клякса черноты.

«Ведущий…», – я не успеваю договорить – почка взрывается сразу несколькими десятками Вероятностей, из которых живой оказывается лишь одна. Отбрасываю остальные, ненужные, ведя Каэла по нити Связи к миру, тут же распадающемуся на еще более безумное количество реальностей, выбирая из них нужные, и откидываю, исключаю погибшие.

Передышка наступает внезапно – связка миров дрожит, готовая распасться, но она есть!

Быстрый взгляд в сторону Каэла, и я натыкаюсь на бездонную, затягивающую синеву ночного неба. Почти черноту – так расширены зрачки его глаз. Лоб Ведущего покрыт испариной, к виску прилипла тонкая прядь. Он тяжело и громко дышит, настолько, что стены ойрона эхом отражают хриплый звук. Мне требуется время, чтобы понять, что это не эхо. Это я сам.

Чувствую, что ему хорошо досталось, и только потом осознаю, что помощь Исцеляющих понадобится не только ему. Собственное тело ломит, крылья свело от непрерывных попыток взлететь.

Запрет.

Летать нельзя.

Человеческий глаз закрывается слишком медленно, поэтому сквозь картину взрыва миров на сетчатке четко проступает образ Каэла – напрягшегося в немыслимом рывке.

«Сидеть!» – неимоверным усилием удерживаю Каэла по его сторону Ритуального Огня, так же, как припечатываю к земле рванувшуюся в небо боевую Группу где-то на Периметре. И одновременно прокачиваю подвернувшийся поток сквозь уродливую, истекающую слизью дыру, ровно посередине прокалывающую все видимые мне Вселенные.

Не успеть. Мне не хватает безмерно малой доли времени, чтобы связать распадающиеся края ожерелья. Брызгами разлетаются утраченные миры – те, которые уже никогда не будут существовать. Каждый выхваченный мир, только что бывший целым, разваливается, расползается раньше, чем я успеваю дойти до него. Они текут под моим взглядом, истончаясь с бешеной скоростью, мне каждый раз не хватает… не хватает ничтожнейшего мига.

«Матка», – очень медленно, почти ощутимо проплывает мысль, идущая с обычной скоростью, на которую способен человеческий мозг. И тут же вслед ей тянется другая: «Не одна».

Множество, казавшееся бесчисленным, заканчивается, реальности схлопываются друг в друга, их все меньше, меньше! Утекают упущенные возможности, многомерное покрывало скручивается, сворачивается; отчаяние на периферии сознания растет, но медленно – я исчезну вместе с последним миром раньше, чем успею ощутить его гибель.

Выхватываю Возможности наугад – и каждая умирает, рассыпаясь пеплом, все быстрее и быстрее… Я должен, должен… Но меня пронзает ощущение неправильности – рвущееся, острыми иголками проходящее по живому понимание бессмысленности попыток. И тогда, агрессивно взметнувшись из глубины моего существа, на помощь приходит Тварь. А она еще быстрее, чем я – Зрящий.

Мир, выхваченный ею («верить-не верить» – колебаниям нет места) великолепно, потрясающе, прекраснейше ЦЕЛ! Расползающийся прокол, только-только проявившийся – не в счет. Мелочь, ничтожная мелочь!

Время, только что истекшее меж пальцев, как вода, останавливается, и я сам латаю этот булавочный укол, тут же вываливаясь в реальность.

Моей последней мыслью становится сожаление о явно утекших вместе с этим самым временем мозгах.

***

Сознание возвращается рывком, и я вижу нависшего надо мной Каэла. Черные волосы взъерошены, крылья распахнуты и вообще, он весь какой-то встопорщенный.

– Все хорошо, молчи! Эту ночь мы пережили…

Молчу. Мне даже глаза открытыми держать тяжело. О-йох, может быть, пора уже вырабатывать привычку лежать неподвижно, если не помню точно, каким образом и в какой ситуации я отключился?

– Солс был с нами, – уже спокойнее и не так торопливо говорит Каэл, склоняясь ко мне еще ближе.

С удовольствием бы отшатнулся. Или вмазал бы ему на худой конец, но представляю, что будет, если я вздумаю пошевелиться.

– Я должен вынести тебя из ойрона. Ты выдержишь?

Думаю, что нет. Но почему бы не попробовать… Опускаю ресницы.

Но только пусть рискнет позволить себе что-нибудь лишнее. Клянусь – даже если это будет моим последним деянием, он крупно пожалеет!

Болит все. Руки, ноги, крылья. Раскалывается голова. Но хуже всего – мне кажется, что воздух вокруг меня на расстоянии вытянутой руки, тоже пропитан болью. Пока Каэл меня поднимает, я еще сдерживаюсь, но первый же его шаг заставляет меня застонать.

Странно устроен мир… Я бы с удовольствием потерял сознание именно сейчас, но нет же. Вою угодно проверять и перепроверять своего Воина, так что всю процедуру подхватывания на руки и выноса из ойрона я провожу почти в твердой памяти, если можно так назвать плывущее и рвущееся полотно воспоминания об этом пути.

Позор.

Зато на свежем воздухе мне явно становится лучше, то есть, я почти труп, а мертвым, как известно, не больно. И голоса у меня уже нет – пропал.

Последнее, что я слышу, это мысленный зов:

«Вея! Тори!»

Я еще успеваю удивиться тому, что опять умудрился считать чужой Вызов, но тут Вой, кажется, наконец, решает, что с меня достаточно.

***

Темнота чередуется с неясными снами, с краткими воспоминаниями о чем-то горьком, что с ложечки вливается в мой рот незнакомой девушкой, и с неразборчивым разговором мужского и женского голосов в изголовье.

Окончательно просыпаюсь я от звонких криков играющих под доймом детей и некоторое время лежу, бездумно уставившись в проем летной двери. Солнца не видно, хотя день пасмурным не кажется. Да и не должно бы так получиться, ведь сегодня Ритуал. Я ощущаю это древней памятью, которая даже посреди леса с Тварями…

Стоп, но мой Ритуал должен проходить позже…Или это я уже перестроился? О-йох.

Поворачиваюсь в сторону окна и не верю собственным глазам – судя по солнцу, сейчас уже далеко за ПолУдень. Это сколько же я спал? Похоже, за последнюю пару дней я только и делаю, что пребываю в сонно-бессознательном состоянии. Надо брать себя в руки… Осторожно откашливаюсь на пробу. Очень хорошо – в легких не дерет, да и голос тоже присутствует.

Не успеваю я прочистить горло, как летная площадка скрипит под чьим-то весом – ага, Тори! Как будто караулила мое пробуждение. Хотя, скорее всего, так и было. Но у Исцеляющих свои секреты.

– Доброго дня, Лайн, – брови сдвинуты, личико нахмурено. Мысленно вздыхаю, кажется, стать ее любимым пациентом мне не грозит. А еще говорят, что женщины лечить любят.

Словно уловив мою последнюю мысль, Тори раздраженно бухает на ложе знакомую сумку с принадлежностями и заявляет:

– С тобой, похоже, бесполезно возиться! Каждый раз, когда я, угрохав уйму Сил и времени, ставлю тебя на Крыло, ты находишь еще более глубокую…

– Задницу, – вспомнив старую шутку, вставляю я, пока она колеблется с эпитетом.

Улыбаться Исцеляющая отказывается.

– Я только одного не понимаю, – понизив голос, говорит она. – Нет, это хорошо, конечно, и даже здорово… – сумка остается нераспакованной, Тори садится на пол рядом с ложем и чуть наклоняется ко мне, – но как ты вообще еще существуешь?

Вопрос меня пугает. До такой степени, что я молча жду продолжения, даже не пытаясь что-либо ответить.

– Тот кусок мяса, который молодой Ведущий вынес из ойрона, не мог даже выть, – глядя мне в глаза, тихо заканчивает Тори.

Я не знаю, что ей ответить. Я не знаю, что говорить Исцеляющей, знавшей меня с детства, тайком от родителей иногда залечивавшей нам с ребятами поврежденные сгибы крыльев и содранные колени. Я не знаю…

Тори внимательно смотрит на меня, словно оценивая, затем кивает сама себе и выдает:

– После того, что ты сделал сегодня ночью, мы не должны медлить…– пауза, повисшая после ее фразы, куда красноречивее любых слов. И я начинаю панически прощаться с собственными крыльями и рассудком.

– Ты должен участвовать в Ритуале. Род не может потерять такого Воина, – снова вздыхает она, неправильно истолковав выражение моего лица, – тебе нельзя откладывать выбор Пары на потом…

Какая к Вою с Солсом Пара?! От счастья я чуть ли не забываю собственное имя! Значит, об Отсечении речь не идет? Значит, Тори не боится меня и даже… даже…

– …это твой долг, – подытоживает Исцеляющая и принимается пичкать меня очередной дрянью из своей котомки.

– Эээ… Ааа…?

– Так. К вечеру ты будешь в полном порядке, Зрящий. Можешь попрыгать, можешь побегать, можешь даже побиться головой о стенку… Дойм только пожалей. Силой тоже можешь пользоваться как угодно. Здесь лекарственных запасов на несколько Сезонов хватит, даже при твоем образе жизни в последние дни, так что… – она поднимается, подхватывает сумку, но не уходит. – Да, еще… молодой Ведущий очень, – она выделят это «очень», словно я глухой, и повторяет. – Очень! О тебе беспокоился.

Тварь, о которой я вообще забыл, тут же влезает в разговор и заинтересованно спрашивает:

– И в чем это выражалось? – Вот Воево отродье! Я срочно пытаюсь исправить положение. – Нет, ничего не говори! Мне это неинтересно. Я уже понял, что Ведущий заинтересован в сохранении Рода.

Лучше бы я молчал.

Это хорошо видно по выражению лица Тори, больше всего напоминающее гримаску удачно повеселившегося в птичнике пурка.

– Новый Род, новые обычаи. Лайн, это нормально… – женщина, что с нее взять, пытаюсь успокоить я себя. – Да и Ведущий тоже обязан пройти Ритуал… – между тем очень деловито замечает она. – Только как я понимаю, Пару он себе тоже не выбрал… Хотя и пафрику понятно, кто его привлекает…

Что они все, сговорились? Какой Ритуал, какие Пары?! При чем здесь Каэл? Мы оба мужчины, вообще-то!!!

– У меня к тебе вопрос, как к Исцеляющей, – чудом удержавшись от тирады, о которой точно потом жалел бы, решаюсь я.

Тори все видом изображает внимание.

– Какие к Вою Пары могут быть между двумя мужчинами?! – срываюсь я, может даже слишком эмоционально… Но она сама напросилась.

– Да никаких, в том то и беда… – вздыхает Тори. – Жаль будет, если такие Воины, как вы с Каэлом детей не оставят…Ладно, Лайн, не нервничай, это вредно для… Вредно, в общем.

– Извини, – морщусь я при мысли о том, что теперь (не надо было мне орать) весь Периметр в курсе предмета нашего разговора. – Просто меня эти местные обычаи, возникшие из-за нехватки женщин…

– Смущают, – подсказывает мне Тори , видимо, забыв что перед ней, хоть и молодой, но Зрящий. Ее цепкий взгляд пробирает меня до внутренностей. – Мне не нравится твоя ненормальная реакция.

Прилетели! Это у меня ненормальная реакция?!

– Тебя слишком беспокоит этот вопрос, – констатирует Исцеляющая. – Мы прошли Слияние и теперь это наш Род. Вместе со всеми его обычаями.

Кажется, я должен ужасаться, но не могу…

– Для себя ты можешь делать какие угодно выводы, но если Зрящий, – она подчеркивает титул, – будет с таким отвращением реагировать на некоторые… хмм… проявления, это окажется чревато.

До меня, наконец, доходит, что она хочет сказать.

– Спасибо, Тори, – я настолько благодарен ей, что могу только покачать кончиками крыльев, выказывая уважение. Она права целиком и полностью. Никто не требует от меня срочно спаривания со всеми имеющимися в Роду Локосов мужчинами, но эмоции свои я обязан сдерживать. Иначе это уже не Слияние получается, а Воев Котел.

– О-йох! – Тори подхватывается и устремляется к выходу. – Я с тобой совсем заболталась! А вот обед ты снова проспал, – замечает она и скрывается за порогом.

***

К вечеру я, и правда, чувствую себя совсем здоровым – проклятой слабости нет и в помине, поэтому могу полностью посвятить себя Ритуалу. Я уже прошел Испытание, но еще ни разу не обращался к Чаше за выбором Пары.

Сегодняшней ночью Искатели будут кровью метить Талисманы, складывая их в ойроне, у Ритуального Огня, чтобы Зрящий и Ведущий, то есть я и Каэл, предложили Солсу и Вою Выбор.

Но моего Проводника там не будет – я решил. Сейчас я просто не могу создать Пару, я в себе-то разобраться не могу.

Я не буду рисковать. «Из-за Твари» – пытаюсь я обмануть сам себя.

Никто не спорит с Ритуалом.

Никто не спорит с Солсом.

Никто не спорит с Воем.

Это Закон.

Я снова и снова повторяю это себе, сидя в забитом до отказа ойроне у ритуального Огня. Передо мной, переливаясь разноцветными искрами на основании, стоит Чаша. Ее стенки то приобретают прозрачность, то снова уплотняются, на них проступают узоры, а может, надписи, которые прочесть нет никакой возможности.

Каэл протягивает левую руку – без Талисмана. Да, он тоже участвует в Ритуале. Отлично… Тварь шевелится, выплескивая горечь, заставляя дрогнуть крылья, подгоняя к глазам предательское пощипывание… Но лично я счастлив: сегодня, наконец-то, все закончится. Я уверен, Каэл слишком ценен для Рода, чтобы остаться без пары.

Принимаю несколько Талисманов, обнимаю их древним знанием, полученным вечность назад – сегодняшним утром. Осторожно опускаю их в специальное отделение Чаши для мужских амулетов и жду, пока все искры не станут красными.

Люди вокруг сидят, не шелохнувшись, затаив дыхание. Для многих сейчас решается судьба – складывается Пара. Да и те, кто уже сложил ее, с надеждой будут ждать, достанется ли им право иметь ребенка, будет ли Солс милосердным…

Мы, проводящие Ритуал, тоже молчим. Я рад, что Каэл не говорит ни слова, да и сосредоточиться так намного легче. Тварь под Контролем, а если он снова начнет шептать… Неизвестно, как она отреагирует на звук его голоса. Но я знаю, что она чувствует его присутствие, тянется к нему.

Вой…

О-йох… Тяжело. Мне самому тяжело, я не понимаю почему, но плавные движения Ведущего (выбрать Талисман, передать мне, снова выбрать) давят на меня безысходностью. Я зачем-то стараюсь перехватить волну Каэла, но там словно стена – ах, да, он же тоже работает с Древним Знанием, полученным им от своего Ведущего, правда, оно немного другого плана.

Заполняю вторую часть Чаши, ту, что предназначена для женских Проводников. И с каждым моим вздохом тяжелых, украшенных тускло светящими камнями и отмеченных кровью владелиц Амулетов в руках Каэла становится все меньше меньше, меньше…

Каэл передает мне последние два, и когда я опускаю их в Чашу, разворачивается, распахнув крылья.

– Я не вижу здесь твоего Талисмана, – вкрадчивый шепот разносится по притихшему ойрону. Тварь внутри меня вздрагивает, но я загоняю ее обратно, закрывая Чашу и следя за тем, как нежно переливаются разными цветами десятки огоньков на ее основании. И вдруг, где-то внутри нее что-то щелкает и в углубление выпадает первая пара Талисманов. Одновременно с этим вся Чаша озаряется лазурно-голубым.

Сидящие неподалеку от нас Исцеляющие объединившихся Родов немедленно склоняются над длинным перечнем имеющихся в наличии Коконов.

Тори поднимает голову, встречается со мной взглядом и еле заметно кивает:

– Вилт и Тегайя, Солс благословляет вас на продолжение Рода, – говорю я, заметив, как сердито хмурится Ведущий, чей почти приказ об участии в Ритуале я благополучно пропустил мимо ушей.

Сидящая где-то под потолком ойрона пара вскакивает с места и начинает обниматься у всех на виду. Остальные радостно шелестят крыльями. Кокон для первой же сложившейся пары – очень хорошая примета. Между тем, Чаша вновь гаснет, и все тут же замолкают.

– Я не видел в Чаше твоего Талисмана, – громко повторяет Ведущий, подходя ближе.

– Его… – мне приходится откашляться. – Его там нет, – я заставляю себя смотреть ему в лицо. Пламя обрисовывает точеные черты, словно вырезанные лучшими Хейановскими мастерами.

В фиолетовых глазах вспыхивает гнев:

– Ты – Зрящий! – звучит, как обвинение, особенно, если брошено в лицо почти при всем Роде.

Я не понимаю, чего он добивается… Что, Воев Щит, он хочет этим всем показать?!

– Ты обязан найти себе Пару, – его тон снова приобретает ненавистные вкрадчивые нотки, на которые Тварь реагирует моментально.

Пару мгновений я еще умудряюсь сдерживать ее, но каким-то бешеным рывком она перехватывает контроль – и я больше не властен над собой.

Меня выбрасывает в мрачный мир, где только аура Каэла отсвечивает бледным оттенком лилового, а все остальное – черное, даже кровь.

Когда я вспарываю себе запястье и трясущимися руками неловко размазываю ее по Талисману, Тварь вызывающе глядит в ставшие бездонными глаза Ведущего, а затем опускает – нет, швыряет – Проводник в Чашу. Мне же, запертому в клетку собственного тела, остается только наблюдать за всем этим и бесноваться.

– Пусть Вой выберет мне Пару, – наперекор Твари зло шепчу я, зная, что меня слышит только Каэл, и пытаюсь сосредоточиться на мигании многочисленных бликов на Чаше. Что-то идет не так – уж слишком быстро идет перебор цветов, загораются слишком странные комбинации искр, и цвет, в который Чаша уже начинает окрашиваться, мне совсем не нравится.

– Черный?! – ахает Тори, вскакивая с места, невзирая на приличия. – Впервые на моей памяти черный Кокон!!!

Ойрон вдруг заполняется общим вздохом, который потом распадается на шепот, удивленные возгласы и звуки вскинувшихся с места людей.

Я опускаю глаза и пытаюсь понять, кому принадлежат Талисманы той Пары, которой Солс подарил самый редко используемый Кокон, но Ведущий, успевший разглядеть это до меня, уже оглашает имена новой Пары. Странным сдавленным голосом.

– Каэл и Лайн…

Я недоуменно перевожу взгляд с ошарашенного, но очень счастливого Каэла на ничего не понимающую, обескураженную Тори.

– Но мы же… мы же… – начинаю было я и осекаюсь...

Никто не спорит с Ритуалом.

Никто не спорит с Солсом.

Никто не спорит с Воем.

Это Закон.

Каэл спокойно называет имена сородичей, составивших следующую Пару. Только им повезло меньше – белых Коконов пока в наличии нет. Паре придется ждать их как минимум четверть оборота, да и то… неизвестно, как получится дальше. Не повезло? Хотя, что может сказать о везении тот, кто составил Пару мужчине, да еще и Кокон получил?!

Оцепенение проходит, сменяясь жгучим, разрывающим внутренности, стыдом. Оставить Кокон пустым. Предать Ритуал. Род. Все самое дорогое и ценное, что вообще может существовать.

Ненавижу себя с такой силой, что если бы мог – просто исчез бы.

Очередной Кокон, кажется, желтый: «Рея и Нарин!», встречается уже несдерживаемыми криками восторга. Похоже, у Солса с Воем сегодня хороший день. Еще бы, такая шутка! Заставляю себя посмотреть на Каэла, но не могу поймать его взгляд.

Меня разрывает на части от нестерпимой боли, но не физической, а той, что грызет мое сердце. Я не хочу… нет, я не могу… Уж лучше бы… Да! Эта мысль окончательно приобретает форму. Стать просто безразличным Ничем и не иметь больше ни Рода, который так и не сделался моим, ни отчаяния потерь, ни горечи стыда.

Решение принято. Под удивленными взглядами проходящих Ритуал, выскальзываю из ойрона и кидаюсь в сторону Колодца Памяти. Глубокое погружение сотрет меня, но сохранит для будущего Зрящего мое Знание. Может, ему повезет больше.

Солс, будь к нему милосерден!

Вой, не будь суров с ним!

Дверца в воротах закрыта наглухо, но прибегать к помощи протестующей Твари я точно не хочу. К Вою все! И, попирая древние запреты, я взлетаю над Стеной на собственных крыльях, несясь к Колодцу, который в темноте кажется огромным и живым. Но мне некогда задумываться об этом феномене.

Я иду умирать.

Черной щелью зияет высокая узкая арка, словно пасть, готовая захлопнуться, прищемив мне крылья, и именно туда лежит мой последний земной путь. Мне страшно, но отступать я не намерен. Позор, который лег на мои плечи, нельзя ничем искупить. У двух мужчин не может быть общего ребенка! Кокон останется пустым! Так какая разница, как умирать?

Я подлетаю ближе и почти падаю на землю около этой узкой – только-только пройти, сложив крылья – щели, откуда тянет теплом. Машинально принюхиваюсь, ожидая почувствовать запах падали, словно из хищной пасти, но оттуда пахнет только пылью. И еще немного травой.

Жестким приказом идет Вызов – кто-то ломится в мое сознание с тактичностью раненой Матки. Отгораживаюсь с не меньшим упорством. Наверное, это Каэл, но ему до меня уже не добраться. Я вздыхаю и протискиваюсь внутрь. С трудом, такое ощущение, что щель сжимается, и пока я стоял, она стала еще уже.

Я еще успеваю подумать, что мне послышался голос, позвавший меня по имени, как щель захлопывается, погружая меня в темноту Колодца и собственного разума.

Уже знакомый мрак обнимает меня и тянет куда-то очень глубоко. На этот раз я не сопротивляюсь, даже послушно поддаюсь гипнозу цветных пятен перед глазами. Неважно… Уже все не важно. Ниже… глубже… неотвратимей… Эмоции растворяются, и на смену им приходит безразличие. Я безропотно отдаю Колодцу то, что он требует – мои воспоминания, мои надежды… Меня обдирает, слой за слоем, до основания снимая то, что называется личностью, Я уже не падаю, я просто несусь вниз по спирали воспоминаний.

Даже Тварь и та, почти не ворочается внутри, смиренно ожидая конца. Я и она – мы вместе, и мы стремительно летим куда-то в бездонную пропасть Памяти. Не знаю, сколько времени я нахожусь тут, кажется, уже целую вечность, и она все длится, и длится, и длится…

Это не мое! Это пришло откуда-то извне… видимо, я настолько глубоко погрузился в Колодец, что теперь могу воспринимать сведения, заложенные основателями этого места.

Что это?!

Откуда это?

ЧТО?! Воспоминания тех времен, когда люди размножались без Коконов?!

Солс светозарный… неужели это про Чашу?!

Напасть?!

Кто? ЧТО?! То есть…

У меня начинает кружиться голова. Это значит, что… что?!

Сильнейшая головная боль, это… смерть?!

Нет, мне нельзя умирать! Не теперь!!!

Периметр! Наш Род не удержит Периметр без меня. И люди должны узнать о том, что узнал я! Рвусь из последних сил, пытаясь вытянуть себя из бездны, в которую добровольно погрузился. Его практически нет, этого обратного движения, я его не ощущаю, но звенящие в голове голоса давно умерших людей придают мне сил и воли бороться.

Тварь, это про тебя? Про меня?

Значит, никакой Твари не было. Был я и только я. Все, что мне в себе не нравилось, я отделял от себя, и, в конце концов, когда вскрылись мои новые способности, весь набор отрицаемых мною черт получил своеобразную псевдожизнь. Так?

Выше, выше, назад… Меня словно подхватывает дикий ветер и бросает куда-то… куда-то…

Вихрь пропадает, я с удивлением обнаруживаю, что стою на коленях на сухом земляном полу Колодца Памяти.. Тьма вокруг меня мертва – ни обрывка чужого воспоминания, ни тени внушаемого образа. Ни-че-го. Пусто. Есть только я и… мое желание жить.

Я выбираюсь наружу, и на меня сразу же обрушивается вся мощь Вызова, длящегося, наверное, уже довольно давно, судя по ощущениям Тв… судя по моим новым способностям. Машинально открываюсь. Разумеется, это Каэл.

«Ритуал завершен», – очень холодно и очень отстранено говорит он.

– Очень рад, – вяло буркаю я, не заботясь о том, что говорю еще и вслух. Ну ладно, я еще могу понять, что ребенок у нас с Каэлом будет, но вот о как это…психологической совместимости Пары… о, Вой, выходит, ночь после Ритуала нужна еще и для этого!

«Род нуждается в тебе, Зрящий», – все так же равнодушно констатирует Каэл.

Угрызения совести наваливаются невыносимой тяжестью. Да, Род – это первостепенное. Чаша выбрала то, что важнее всего – улучшение человеческой природы. А я – просто пошел на поводу своей глупости. И слабости.

Уже взлетая, шлю своему… эээ… Каэлу вопрос: «Сколько у меня осталось времени?»

«Еще есть, – мне показалось, или он немного смягчился? – Я жду тебя».

Несмотря ни на что, я чувствую себя так отвратительно, что связь с мужчиной хуже уже не сделает. Особенно теперь, когда я понимаю слишком многое, в том числе и по поводу Твари.

***

Его дойм (или я уже должен говорить «наш»?) неярко освещен частицей ритуального пламени – на зеленом полу стоит плошка с фитилем, зажженным от Пламени ойрона. Ложе готово – Каэл уже обо всем позаботился. Он словно знал! Да о чем это я? Он действительно знал.

Больше всего мне это напоминает рассказы Ищущего о Периметрах, где Солса и Воя задабривают специальными подношениями. Глупая мысль заставляет меня горько усмехнуться. Тва… что-то во мне корчится, вызывая знакомую дрожь, но я не обращаю внимания. Скоро все закончится, и либо я справлюсь с собой, либо нет. И в том и в другом случае мне это уже не поможет. Лайн, которого я знаю, исчезнет. Он уже перерождается, я чувствую.

– Не бойся, – шепот Каэла обволакивает меня, проходится пухом по кончикам крыльев. Тварь… нет, не Тварь – та часть меня, что я по привычке пытаюсь назвать Тварью, ликует и только что не мурлыкает.

– Прекрати, – глядя перед собой, сквозь зубы цежу я, едва удерживаясь на грани взрыва бешеной ярости. Не знаю, что меня больше задевает – собственная реакция или его намек на мою предполагаемую трусость.

Вой, что я буду с ним делать?!?

Огонек становится все тусклее, намекая на приближение Ритуала. Откидываю все сомнения и резко поворачиваюсь к своему… партнеру.

– Что я должен делать? – очень стараюсь не сорваться.

Каэл выглядит озадаченным , надо же, даже тупая гримаса не портит точеные черты, разве что придает им определенную живость.

– Делать? То же, что и… Ты не… – вдруг начинает запинаться он.

Кажется, от жара, прилившего к моим щекам, сейчас займутся стены дойма.

– Я – «не», – твердо, насколько могу, поясняю я.

В странных сумеречно-фиолетовых глазах что-то мелькает – настолько неожиданное, что я даже не нахожусь с определением этого чувства. А когда решаюсь всмотреться повнимательнее, оно уже исчезает.

– Тогда просто чувствуй, – он снова переходит на шепот и осторожно протягивает ко мне руку.

На его запястье нет Талисмана. Почему-то это так меня удивляет, что я пропускаю миг, когда его ладонь ложится мне на спину, между лопаток.

Странный, клекочущий звук вырывается у Каэла… Или это я снова слышу то, что не должен бы?

Но вопросы теряют смысл, когда из жестковатой ладони начинает литься поток тепла. Первая реакция – развернуться, сбить ее, спросить, что происходит – быстро (слишком быстро) отходит куда-то на задворки сознания. И это не вмешательство в мой разум, Каэл не пользуется Силой. Откуда я это знаю?

Ответ медленно всплывает вместе с разворотом Щита – вот что отзывалось всякий раз на его касания. Воин Воя, он тоже… Мы оба обладаем тем, что другим недоступно. Но это я тоже отмечаю почти машинально – уютное тепло разливается по телу, отмечая путь деликатными прикосновениями, тут же вспыхивающими удовольствием.

Закусываю губу и смотрю на маленькое пламя, которое все тускнеет, намекая на уходящее время.

Близится ПолуНочь – время Напасти. Но сегодня – Ритуал. Объединенная энергия сложившихся Пар так сильна, что защищает Периметр надежнее Воинов.

И эта мысль тоже словно не моя. Вместо ожидаемого протеста, я просто стою и покорно позволяю Каэлу превращать меня во что-то иное. Лайн точно не стал бы разводить подрагивающие крылья, стараясь не потерять даже малой частицы струящегося тепла. И у Лайна точно не начали бы подламываться колени, словно он растворился в неге и истоме, когда губы Каэла осторожно коснулись его шеи.

Мой Щит… Нет, теперь это уже не Щит, я даже не знаю, как назвать эту мягкость, порожденную моим же телом, этот гибкий туман, обволакивающий стоящего позади меня мужчину.

«Чувствуй», – говорит мне Каэл.

И я чувствую.

Я ощущаю все его тело, от ног и до кончиков крыльев. Я одновременно наслаждаюсь шелковистостью его волос и нежностью его кожи. Длинные колючие ресницы, горящие скулы, твердый подбородок. На виске бешено бьется жилка, широкие плечи напряжены.

Чуть подрагивает вытянутая рука, так и лежащая меж моих крыльев. Медленно поворачиваюсь, оказываясь в осторожном полуобъятии, но стоит мне взглянуть в лицо моей Пары, как Каэл судорожно вздыхает и рывком прижимает меня к себе, плотно укрывая нас обоих крыльями. Он что-то шепчет мне на ухо, но я не слышу ни единого слова, словно дрожь, пробегающая по телу от случайных прикосновений его губ, лишает меня всякого соображения. И я не могу придумать ничего более разумного, чем повернуть голову и попытаться что-то сказать в ответ. Но слова не нужны – наши губы встречаются, и влажная ласка его языка окончательно сводит меня с ума. Неловко я обхватываю свою Пару под крыльями, пробираясь ладонями к самым чувствительным местам под лопатками и легко пробегаюсь по ним подушечками пальцев. Поцелуй, не прерывающийся ни на мгновение, становится еще глубже, мне уже не хватает воздуха, и я с трудом отстраняюсь, только затем, чтобы припасть губами к его шее. Тяжелое дыхание Каэла срывается, когда я бережно прикусываю его кожу, и он не выдерживает.

Низкий стон рвется и плывет по комнате, ритуальный огонек гаснет, меня подхватывает шквальный вихрь по имени Каэл и обрушивает на ложе. В полной темноте я вижу его лицо над собой так же ясно, как если бы все огни Периметра осветили эту ночь.

Не глазами.

Молниеносное изменение, и я смотрю в собственное лицо, тут же осознав, что таким – сумасшедше красивым – меня видит Каэл. Расходящееся тепло его нежности словно растворяет меня, нет, вливает, вплавляет в чужое сознание, точно так же, как сильное тело вжимает меня в ложе.

Жажда…

Охваченный его желанием, я не замечаю ничего, кроме этой острой необходимости принадлежать ему. Тьма так глубока, что я могу только догадываться, нет, предугадывать его движения. Словно в странном танце надо мной дрожат его крылья, он склоняется ко мне и шепчет:

– Не надо, – бережно проводя пальцем по закушенной губе.

Нежность, страсть… недоверчивая радость? Я тянусь, уже не сдерживая стон, за новым прикосновением. Кажется, обмен становится равноценным – мои эмоции текут к нему, отражаясь и возвращаясь ко мне, раскрываясь многочисленными слоями создаваемых нами миров.

Общие.

Слившиеся в одно.

Ставшие целым.

Его руки становятся настойчивее, а сознание мягче – там, где я все еще ощущаю себя, вдруг рождается ответное желание, оборачивающееся потребностью. Больше, сильнее. Распахиваюсь навстречу разумом и телом, почти теряя себя и обретая то, о чем раньше даже не догадывался.

Мне мало. Мало всего – мало ощущения кожи, мало губ, пьющих меня, мало Силы, бешеным потоком пронизывающей тело, мало ЕГО. Невыносимо мало. Вторя ощущениям, по дойму разносится стон. Мой? Каэла?

Раскаленная Сила смыкается на бедрах, чужие ладони нежно обхватывают мое лицо. Я почти теряюсь в его голоде, и только мои руки, бешено сжимающиеся на его предплечьях, дарят мне призрачное ощущение себя.

Полувздох-полувсхлип.

Внезапная боль усиливается рикошетом мечущегося между нами чувства вины, но она не ранит. Крепкие объятия, тяжелое дыхание и ослепляющее чувство полноты, разрывающее тело в чуть рваном ритме движения – все это истончает, иссушает и наполняет заново.

Проигравших не будет – слишком жарко горят на моем теле поцелуи Каэла, слишком сильно держат меня его руки, слишком ярко блестят его глаза. И тихий шепот отдается всплеском Силы: «Лайн...»

Медленно обретаю себя. По частям. В сплетении рук, ног, Сил и крыльев волнами плавает… благодарность.

Несмотря на блаженную усталость, все-таки умудряюсь немного рассердиться. Очаровательно, Вой ему в напарники, Каэл меня еще и благодарит?! Пусть только попробует спросить о том, как мне было – я его… изувечу. О-йох, кажется, закрыться я и не успел – мягкий смешок на грани восприятия и пустота. Все?

От его фирменного Знака увернуться, разумеется, не успеваю – по расслабленному телу молнией проносится еще один отголосок наслаждения. Всхлип проглотить мне тоже не удается.

Зато стон, с которым Каэл собирает в кучу собственные конечности, порождает во мне откровенное злорадство и почти удовлетворяет Тв… не лучшую часть меня. Но он еще и встать умудряется…

– Куда ты? – хочу спросить я, но мне так хорошо, что и пошевелиться лень.

– Кокон, – шепотом отвечает на невысказанный вопрос Каэл, а я немного прихожу в себя при упоминании о реалиях жизни. – Хотя я и не представляю, что нам с ним делать…

Сонливость сразу же слетает прочь. Солс милосердный, да ведь я ничего не сказал Каэлу. Но думаю, что пока и не стоит говорить… из вредности.

– Да, он этого пока не заслужил, – не удержавшись от усмешки, говорю я сам себе.

– Что, Зрящий? – спрашивает успевший вернуться и незаметно подкрасться Каэл.

Нет, ну как ему удается так бесшумно двигаться? Хотя, пожалуй, на этот раз я, кажется, засек его, вот только осознать не успел.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я ушел? – осторожно уточняет он.

Куда? В другой дойм? В ойрон?

– Куда? – вырывается у меня. Неожиданно накатывает нехорошее предчувствие.

– Я… думал… – Каэл говорит с такими паузами, словно после каждого слова теряет сознание. – Может быть… Тебе неприятно… – очень хочется схватить его и хорошенько встряхнуть.

– Что мне неприятно? – с подозрением подгоняю его я, хотя гора на плечах сразу становится легче.

– Ну…

Солс светозарный… И я называл его умным?

– Слушай, хватит маяться. Ты ложишься или нет?

Моя Пара с такой готовностью бухается на ложе, что на миг я пугаюсь за целостность пола. А что, хороши бы мы были, проломив дойм и свалившись вниз. Покалечиться не покалечились бы, но уж радости сородичам доставили просто массу. Я улыбаюсь.

За окном еле-еле занимается рассвет, разгоняя мрак нашей почти обреченной борьбы за выживание. Ирония Воя – наша надежда теперь такого же цвета, что и тускло отливающий металлом Кокон на специальной подставке около кровати. Но все изменится.

Прислушиваюсь к себе. Да, я уже стал немного другим – больше чувств, больше ощущений. Думаю, мои новые способности преподнесут (в первую очередь мне же самому) еще немало сюрпризов, а знания, которые сегодня мне открылись, помогут Роду выжить.

«У него есть все шансы стать Открывающим… он справится…» – тогда, в пелене боли, я слышал, что сказал мой отец. Он был прав – я справлюсь. Должен.

А Каэл… В голове мелькает еще одна мысль. Как там Тори говорила? «И пафрику понятно, кто его привлекает?» Ну так привлекать его может кто угодно… Но любить Каэл будет меня. Без памяти. Уж я постараюсь…

~~Конец~~

Текст размещен с разрешения автора.

[ Предыдущая страница ]

[ Home ] [ Мир Толкиена ] [ Гарри Поттер ] [ Weiss Kreuz ] [ Всякая всячина ] [ Галерея ]